Книга Кодекс Магических Зверей 7, страница 85 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Я не успел даже моргнуть. Усик резко перехлестнул мою правую кисть, затянувшись вокруг запястья. Рука мгновенно онемела от давления.

— Эй, — выдохнул я, пытаясь выдернуть конечность. — Эй-эй-эй, мы так не договаривались…

Я потянул руку сильнее, но побег оказался прочным, как стальной трос. Через восприятие видел, что мана из узла продолжала литься в корни, а тупой гладкий кончик усика на моих глазах превращался в тонкое, как игла, остриё.

На мгновение у меня перехватило дыхание.

— Стой, друг, — я заговорил тише и медленнее. — Я свой. Я только что тебя посадил, не делай глупостей.

Остриё плавно качнулось, замерло на секунду, словно прицеливаясь, и медленно воткнулось в мою кожу рядом с тугой петлёй.

Я ощутил укол, а следом едва заметное движение, будто что-то начало проникать внутрь.

Крох вскочил на лапы. Через нить тут же прилетел тревожный образ: моя рука, по предплечью которой стремительно расползаются тонкие чёрные нити. Мохнатый напрягся, готовясь к прыжку.

— Не лезь! — я вскинул левую ладонь в его сторону. — Назад!

Зверь тут же подчинился, замерев. Люмин прижал уши к спине и уставился на нас огромными янтарными глазами-блюдцами.

Я перевёл взгляд обратно на руку, внимательно наблюдая за действиями Стражника. По какой-то причине лиана двигалась строго под верхним слоем эпидермиса, а от скрывшегося в тканях острия тянулась… невероятно тонкая нить. Но это была не мана, а что-то другое — светло-зелёное, почти прозрачное вещество.

В какое-то мгновение до меня наконец дошло, чего именно хочет растение, но… было поздно.

Нить нащупала ближайший магический канал и плавно погрузилась в стенку.

* * *

Таверна «Седая наковальня» жила обычной вечерней суетой. В углу хрипло смеялись добытчики, у стойки спорили о цене за порцию томлёных рёбрышек, а у окна, под закопчённой балкой, в одиночестве сидел Ларк.

Перед ним высились глиняный кувшин и наполовину пустая кружка, у основания которой темнело пятно от пролитого напитка. Мужчина смотрел на стол, однако перед его глазами стояла совершенно другая картина…

Ларк резко вскинул руку, опрокидывая в себя остатки пенного, показавшегося ему совершенно безвкусным.

— Принеси ещё! — крикнул он официантке, не поднимая головы.

Проходившая мимо девушка с тяжёлым подносом кивнула и уже через минуту молча поставила перед ним второй кувшин.

Ларк плеснул напиток в кружку и стал ждать, пока осядет пена. Мысли тем временем сами собой вернулись к Гарду и Торрину — друзьям, с которыми он долгие годы ходил в Лес. О них Ларк знал буквально всё: как товарищи дышали во сне, как кашляли с похмелья, как беззлобно подшучивали друг над другом.

А теперь… их кости лежат в недрах скалы, в темноте, где он и сам должен был остаться.

Мужчина зажмурился, до боли прижав ладонью переносицу.

Раньше всё было просто: c утра — рынок, сразу после — спуск, через пару дней — таверна и шутки с друзьями. Ларк привык, что за его спиной всегда парил ястреб Гарда и вырастал хитиновый щит Торрина, а после возвращения всегда было кому подсунуть кружку и кого хлопнуть по плечу.

Он сделал очередной глоток и поморщился. На этот раз пенное не принесло облегчения, от него лишь сильнее сдавливало грудь, словно кто-то опустил на его сердце камень.

А ведь за долгие годы работы он почти ничего не тратил, всё копил и копил… Жилья так и не нажил, семьёй не обзавёлся. Женщинам цветы не таскал, в кости играть не любил, на байки трактирных зазывал слюни не пускал.