Книга Трупы Большого театра, страница 86 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

— Нет, я как раз и собирался отнести вам диктофон, — соврал Степанов.

— Включайте, — приказал Даниил Евгеньевич.

Степанов включил, и тотчас раздался голос Молочковой. Степанов перемотал на голос охранника.

— Почему стерта часть важной информации? — рассердился Даниил Евгеньевич.

— По неосторожности, — бойко отрапортовал Степанов.

— Надо было записать на диктофон мобильника.

— Я записал.

— Что?

— Показания певицы Ирины Грушевой, то есть ее заявление.

Теперь они внимательно слушали Грушеву. Она утверждала, что Тимошенков, как только Антон Томский, напуганный собственным выстрелом, выскочил из уборной матери, ворвался туда, в свою очередь, и нанес Томской множественные телесные повреждения, фактически несовместимые с жизнью.

— Но ведь согласно медицинскому заключению Томская скончалась от инсульта, — вмешался Даниил Евгеньевич.

— Но ведь от травматического инсульта, — уточнил Степанов.

— Не морочьте мне голову! Там было черным по белому написано: «от инсульта», а не «от травматического инсульта». Эта Грушева просто-напросто поссорилась с Тимошенковым и теперь катит на него бочку. Ох уж этот Большой театр, террариум единомышленников!

— А как же Молочкова, подруга Грушевой? Недавно она утверждала, что на Томскую напал ее бывший муж, а теперь солидарна с Грушевой.

— Ну, и что же теперь делать? Эксгумировать труп?

У Степанова засосало под ложечкой. Как быть? Признаться во всем? Рассказать Даниилу Евгеньевичу о том, что вместо Томской похоронили другую женщину? Но ведь во всем этом замешан родной сын Степанова.

— А что это у вас за синяк на лбу? — полюбопытствовал начальник.

— На меня напали, пытались угнать машину.

— Профессиональные угонщики?

— У профессиональных угонщиков не бывает таких дубинок.

— Каких именно?

— Сейчас покажу, я за дверью оставил.

Но прежде чем Степанов повернулся к двери, Битнев принес дубинку, брошенную громилами на месте преступления.

— Да, специальное оружие, — сказал Даниил Евгеньевич, рассматривая дубинку, — со стержнем. Но ты знаешь, это ничего не доказывает. В наши дни преступники вооружены гораздо лучше, чем милиция.

— А по-моему, очень даже доказывает. Кому-то необходимо, чтобы дело велось в определенном направлении.

— Нет, это безнадежно, — заявил Даниил Евгеньевич. — Нет никаких оснований для эксгумации. И никакой врач не изменит диагноз, не поставит вместо простого инсульта этот ваш «травматический».

— Но такого врача ведь можно найти. И еще... Тут Грушева предложила интересную идею.

— Какую?

— А вот какую: я надеваю костюм статиста и присутствую на сцене во время спектакля. Таким образом, безопасность артистов будет обеспечена и появление дополнительных Снегурочек я уже не пропущу.

Даниилу Евгеньевичу идея понравилась.

— Представляю тебя в пейзанском костюме да еще и с посохом в руке. — Начальник рассмеялся. — И петь будешь?

— Придется.

Даниил Евгеньевич и Битнев расхохотались.

— Кстати, Андрей Алексеевич, — начальник посерьезнел. — Вы будете находиться на сцене вместе с коллегой Степановым!

Маша отправила Степанова на Птичий рынок за кормом для Чумарика, а также за другими аксессуарами собачьей жизни: специальным шампунем, средством от блох и прочим. Сама она намеревалась съездить в гости к своей маме, которая зятя недолюбливала и полагала, что дочь вполне могла бы выйти замуж более удачно.