Книга Трупы Большого театра, страница 89 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

Снегурочка направилась к костру. Она неминуемо должна была пройти мимо Томской. Мизгирь запел отчаянно:

Мизгирь взбежал на Ярилину гору. Отсюда он должен был броситься вниз, то есть перестать быть видимым зрителям.

Томская шагнула к Величаевой, но сжимающая ее пальцы рука неуклюжего пейзанина не давала ей двинуться дальше.

— Пусти! — прошипела она. Это было второе слово, произнесенное ею после травмы. Но странный статист держал ее крепко, явно не желая, чтобы она подошла близко к солистке. Томская догадалась, что ее все-таки выследили. Свободной рукой она успела сунуть пистолет, который был у нее, за пазуху Валеркиного кафтана.

Валерка и физкультурник отступали к занавесу. Томская не могла двинуться с места. Загадочный поселянин крепко сжимал ее руку.

Зал рукоплескал Величаевой. Особенно неистовствовали те самые клакеры, которые прежде так рьяно аплодировали Томской.

Но откуда же взялось столько Снегурочек? Вот одна из них медленно кралась по коридору, тускло освещенному мерцающими лампами. Кто это? Сегодня она намеревалась осуществить намеченное. Сегодня с ней должны были столкнуться те, встречи с которыми она так добивалась.

Эта Снегурочка не была артисткой, но довольно долгое время ухитрялась пугать театр. Теперь она направлялась к уборной Галины Томской, куда перебралась Величаева.

Вдруг погас свет, но призрак не обратил на эту помеху никакого внимания. Это существо знало дорогу и прекрасно ориентировалось в лабиринте театральных коридоров. Все это происходило в полнолуние. Сарафан Снегурочки приобрел зловещий мертвенный оттенок, кокошник искрился. Казалось, растаяв в костре, она теперь воскресла из мертвых.

Вот и круглая бронзовая ручка двери, ведущей в бывшую уборную Томской. Еще мгновение, и сюда проскользнет таинственная Снегурочка. Именно отсюда началась цепочка страшных преступлений. Вот с легким скрипом приоткрылась дверь. И тут привидение вдруг вскрикнуло от страха и изумления. Наверно, призраки тоже могут пугаться.

А пугаться было чего. Перед Снегурочкой очутилась... опять же Снегурочка! В руке она держала пистолет. На ней также был надет театральный костюм, сверкавший мишурными блестками. Первая Снегурочка резко отпрянула. Вторая вытянула руку с пистолетом. Третья Снегурочка в коридора повисла на бронзовой ручке двери и тянула дверь изо всех сил на себя. Прогремели выстрелы. Дымил и крутился литой барабан.

Одну из Снегурочек Степанову удалось одолеть. Сарафан сидел на ней мешковато. Это была... билетерша. Впрочем, и сам следователь выглядел достаточно нелепо, потому что и он был... в театральном одеянии... Снегурочки.

На звуки выстрелов из соседней уборной выглянул Тимошенков.

— А с вами мы еще поговорим, — пообещал ему Василий Никитич.

Освещая путь карманным фонариком, следователь конвоировал билетершу. Он только что отнял у нее оружие. Страх не прошел. Степанову все еще казалось, что на него вот-вот нападут. Но его не тронули.