Книга Трупы Большого театра, страница 92 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

Наверху снова послышался шорох.

— Кто там у вас еще? — спросил Битнев.

— Юпитер? Спускайтесь, Максим Сергеевич, не стесняйтесь.

Бледный Юпитер вскоре появился на кухне и присоединился к родителям. Все трое стояли понурившись. Степанов продолжал свою речь:

— Но вам, господин Тимошенков, мешал и Скромный. Да, он недолюбливал Томскую, но и вас, и Величаеву не очень-то жаловал. Скромный был не только свидетелем вашего преступления. Вы знали, что после исчезновения Томской он будет продвигать Грушеву. И тут вы обратились к уже известному нам охраннику и его супруге-билетерше. Эти законопослушные граждане открыли в Большом настоящее агентство по устранению кому-либо неугодных лиц в театре. Разумеется, они действовали отнюдь не бескорыстно, а получая за свои деяния деньги и дорогие подарки. На лесах остался отпечаток подошвы обуви охранника. Он иногда надевал театральную обувь. Но я продолжаю. Вам мешал и сам премьер, ведь он явно благоволил к Молочковой и Грушевой, а вовсе не к вам, Анастасия Макаровна, хотя вы и были готовы сделаться его любовницей.

— Нет! — воскликнула Величаева.

— Простите, если сказал лишнее. Но все же. Супружеская пара, Тимошенков и Величаева, покусилась на самого премьера. Это преступление вы тщательно планировали. Прежде всего вы бросили тень подозрения на Виталия Давыдовича Томского, на того самого Виталика, бывшего супруга Томской. Я не знал, что вы там наобещали Молочковой, но она нарочно солгала мне, когда сказала, что Галину Николаевну избивал в ту роковую ночь ее бывший муж, а не вы. Бросить тень подозрения на Томского было не так уж трудно. Он частенько захаживал в театр в неурочные часы. Все знали, что он по-прежнему ревнует Галину Николаевну. Ему даже приходила в голову мысль об убийстве самого Сафьянова. Но Твердо решили убить премьера именно вы. Охранник или билетерша подмешали яд в пирожные. Жертвой этой авантюры стал ни в чем не повинный молодой человек, студент...

Тимошенков вдруг отвернулся и вынул из ящика стола какую-то бумагу.

— Вот. Это ксерокопия признания Антона в убийстве матери. Эту бумагу он написал, когда приехал ко мне на другой день после того, как стрелял в Галину. Я спал, когда он собрался уезжать. Он оставил свое признание на столе. Потом вернулся, хотел забрать бумагу, но я уже успел ее скопировать, а когда вошел Антон, я притворился спящим.

— У вас дома ксерокс?

— Да, у меня отличный компьютер и все прочее.

Битнев аккуратно спрятал признание Антона в папку.

— Итак, — продолжал Степанов, — ваши преступные действия были достаточно успешны. Но наконец пришло время убрать и охранника. Я не сомневаюсь, что, именно подчиняясь вам, он в диктофонной записи оговорил Овчинникова. Билетерша, жена охранника, знала далеко не все. В тот вечер Анастасия Макаровна не ушла из театра. Это она выключила свет. На этот счет мы располагаем показаниями билетерши.

— Ложь! — закричала Величаева.

— Вы, господин Тимошенков, устроили так, что телохранители премьера открыли огонь и охранник был убит. Виталия Давыдовича также отравили вы. Соседи Томского опознали вас по фотографиям. Они запомнили, как вы бегали за спиртным. Вы напоили Томского и отравили его.

— Папа, это правда? — потрясенный Юпитер переводил взгляд с отца на мать.