Книга Системный Творец II, страница 36 – Александр Сорокин

Я развернул один из свитков. Это была действительно старая карта, нарисованная от руки. Контуры города были другими, меньше, проще. Но самое интересное — под землёй была изображена целая сеть тоннелей.

— Подземные ходы? — удивился я. — Зачем?

— Раньше, — вздохнула Агата, — когда город был меньше, а Лес — злее, это были пути для эвакуации. Или для скрытой вылазки. Потом надобность в них отпала. Большинство из них давно засыпали, замуровали. О них и забыли. Считалось, что все входы и выходы находятся в подвалах богатых домов, в центре города. Но…

Она провела костлявым пальцем по карте, указывая на наш район.

— Судя по этим чертежам, тут тоже было несколько ответвлений. Входы должны быть на улице, в технических колодцах или в подвалах общественных зданий. Но я бы не советовала туда соваться, мальчик. Места там старые, ненадёжные. Могут в любой момент обвалиться.

— Спасибо, бабушка. — я мысленно отметил для себя несколько точек, которые совпадали с местами на карте, где раньше были колодцы. — Это очень поможет.

— Только смотри, чтобы мне потом не пришлось вызывать Горста для откапывания тебя из-под завала. — строго сказала она, но в глазах её читалось одобрение.

— Постараюсь. — улыбнулся я и, поблагодарив её ещё раз, вышел из архива.

У меня теперь был план. И несколько точек на карте для проверки.

Остаток дня я потратил на обход территории. Точки, отмеченные на карте, находились в самых неожиданных местах: во дворе старой красильни, в основании полуразрушенной стены старого дома, в заброшенном сарае за пекарней.

Но везде меня ждало разочарование. Все потенциальные входы были наглухо, на совесть замурованы. Кто-то поработал на славу — кладка была старой, но монолитной, часто усиленной толстыми балками. Ни намёка на лаз, ни щели, ни возможности проникнуть внутрь без целой команды землекопов.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая город в золотые и багровые тона. Я начал отчаиваться, решив, что моя теория неверна и вода ушла по какой-то другой, более прозаичной причине. Оставалась последняя точка на карте — на самой окраине нашего района, в месте, где город уже почти переходил в стену, а за ним начинались поля.

Там стоял старый, давно заброшенный дом. Когда-то он, видимо, был частью какого-то комплекса строений, но теперь от них остались лишь полуразрушенные остовы, заросшие бурьяном и колючим кустарником. Место было мрачным и негостеприимным.

Согласно карте, вход в подземелье должен был находиться в подвале этого дома. Я с трудом отыскал полузасыпанный землёй и мусором спуск, ведущий вниз. Дверь давно сгнила и отвалилась, оставив после себя чёрный, зияющий провал.

Я достал заранее приготовленный факел, уже привычно чиркнул кресалом и осветил им вход. Внутри пахло сыростью, плесенью и… чем-то ещё. Чем-то знакомым и неприятным.

Осторожно, чтобы не сорваться, я стал спускаться по просевшим ступеням. Подвал оказался небольшим, заваленным обломками кирпича и досками. И в его дальнем углу я увидел то, что искал.

Не замурованный проём. Арку из старого, потемневшего камня, уходящую вглубь земли.

Сердце заколотилось от предвкушения. Вот оно! Я сделал шаг вперёд, намереваясь войти, но тут же замер.

Потому что тот самый, едва уловимый запах, витавший в воздухе, здесь, у входа в тоннель, стал гуще, отчетливее. Он ударил в ноздри — сладковатый, гнилостный, с примесью влажной земли.