Книга Системный Творец IV, страница 60 – Александр Сорокин

— Колено подогнуто! Центр тяжести смещен! Ты не рубишь дрова, а наносишь удар! Снова!

Затем начинались спарринги. Поначалу она лишь ускользала, заставляя меня гоняться за ее призрачным силуэтом. Вскоре ее темный, испещренный багровыми прожилками меч стал отражать мои самые сильные удары. А затем последовала контратака. Ее молниеносные, невероятно точные выпады, даже сдержанные, не пробивали мою «Стальную Плоть», но оставляли на коже жгучие, болезненные полосы. Она целилась в суставы, в незащищенные участки, вынуждая меня инстинктивно закрываться и ломать стойку.

«Боевое Чутье» работало на пределе, тонко вибрируя в сознании и предугадывая ее намерения за доли секунды до атаки. Но этого часто не хватало. Скорость и мастерство девушки были запредельными. Я же научился не полагаться на него слепо, а сочетать с отточенной до автоматизма физической реакцией, выработанной бесчисленными повторениями.

Я снова пытался применять тот же трюк, что и в нашей первой схватке. Но Бранка была не из тех, кого можно провести дважды. Она научилась читать меня как открытую книгу: малейшее изменение в дыхании, едва уловимое напряжение мышц, блеск в глазах — всё выдавало мою подготовку к уловке. И она безжалостно пресекала каждую попытку, наказывая болью за хитрость.

— Не думай, что сможешь обмануть меня дважды, щенок!

Но я не сдавался. Глотая боль, стиснув зубы, я снова поднимал топор. «Абсолютное Тело» было моим главным козырем. Оно послушно гасило панику, не давало мышцам сдаться, утилизировало молочную кислоту, возвращало ровное дыхание. С каждым днем мои движения становились точнее, устойчивее. Мышечная память впитывала каждое движение, каждую корректировку позы, оттачивая мастерство.

Наши тренировки выходили за рамки обычного боя. Бранка заставляла меня медитировать, концентрируясь на внутренних ощущениях, на потоке энергии, пронизывающем тело. Я учился чувствовать каждую мышцу, сухожилие, сустав. Это было не просто освоение движений, а постижение своего тела как безупречно отлаженного механизма.

И вот, после тридцати дней, растянувшихся в вечность, всё закончилось.

Мир вокруг вновь завертелся, словно страницы гигантской книги, перелистываемые невидимым великаном. Ослепительное солнце и аромат цветов исчезли, уступив место прохладному воздуху тренировочного зала, пропитанному потом и каменной пылью.

Я стоял на том же месте, где и был, все еще в боевой стойке, с топором в руке. Гравитационные браслеты на запястьях и лодыжках вновь стали лишь холодным, безжизненным металлом. И в этот момент мир поплыл перед глазами, захлестнув меня волной головокружения.

Зал завертелся, пол ушел из-под ног, и я, едва удержавшись, сделал неловкий шаг в сторону. Виски заколотило, в ушах загремел оглушительный гул. Это было похоже на сильнейшую морскую болезнь, помноженную на жуткое похмелье. Мой вестибулярный аппарат и мозг, отвыкшие от реальности за месяц симуляции, яростно бунтовали против внезапной смены декораций.

Даже «Абсолютное Тело», обычно непоколебимое перед любым испытанием, содрогнулось. Я ощущал, как оно отчаянно пыталось укротить хаос в сердце, заглушить крики паники и восстановить равновесие. Но груз на сознание оказался непосильным. Это был не удар по плоти, а буря в разуме, и ей противостоять было куда труднее. Я зажмурился, чувствуя, как ледяные мурашки пронзали спину, а желудок сжимался в тугой узел.