Книга Системный Творец VI, страница 56 – Александр Сорокин

— Пси-резонаторы. — произнес Кай, и его голос прозвучал в этой давящей тишине громче, чем следовало. — Испускают низкочастотное излучение, нарушающее работу сознания: память, логику, чувство времени. Неделя, проведенная здесь, для заключённого может ощущаться как год одиночества в кромешной тьме.

По спине пробежали ледяные мурашки. Это было не просто место заключения, а фабрика по перемалыванию разума. Каждый камень и артефакт здесь были спроектированы не для удержания, а для разрушения. Их цель — сломать волю, превратить даже самого стойкого врага в дрожащую, бессловесную тень.

Человек, брошенный сюда на сутки, признается во всем ради свободы. Через неделю начнет молить о смерти. А спустя годы… Я сглотнул комок в горле. Что останется от человека после стольких лет? Пустая оболочка? Или, наоборот, сгусток чистой, безумной ненависти, лишенный всякого намека на человечность?

А были ли здесь те, кого не выводили годами? Заключенные, забытые самой империей? Я не хотел знать ответ.

Лестница наконец привела нас на тесную площадку. Воздух здесь был настолько плотным от пси-воздействия, что казалось, его можно потрогать. В ушах не умолкал сводящий с ума звон, а виски пульсировали тупой, ноющей болью. Даже мое «Абсолютное Тело» с трудом справлялось с внешним давлением. Обычный человек, вероятно, уже начал бы видеть призрачные тени и слышать зловещие шёпоты.

Децим остановился перед единственной дверью на площадке. Она была выкована не из дерева, а из того же чёрного базальта, что и стены, почти сливаясь с ними. Лишь сложная система серебряных рун, мерцавших тусклым светом, выдавала в ней вход.

— Мы на Нижнем Кольце. — произнёс капитан. Его обычно ровный голос прозвучал приглушённо, словно его поглотила сама атмосфера этого места. — Камера номер один для группового содержания особо опасных системщиков. Внутри — все захваченные мятежники, кроме организатора.

Децим приложил ладонь к центру рунического круга. Символы вспыхнули ослепительно-синим, и дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв прямоугольник абсолютной тьмы, откуда повалил морозный воздух.

Децим шагнул первым. Свет, отражённый от его доспехов, вырвал из мрака небольшое круглое помещение. Вдоль стен располагались каменные скамьи, на которых, сгорбившись, сидели люди.

Я последовал за Каем, осматривая пленников. Их лица были бледными и измождеными, глаза — пустыми или полными животного страха. Я узнал Гаррета и тех Творцов, которые стояли за Кселой в тронном зале, поддерживая её артефактами. Их было четверо. Ещё двое мужчин и одна женщина были мне незнакомы — вероятно, это те, кто обеспечивал отвлекающие манёвры или саботаж на периметре. Их простая, неброская одежда идеально подходила для того, чтобы слиться с толпой слуг.

И в углу, отдельно от всех, сидела Бранка.

Она не сгорбилась, сидела прямо, откинувшись спиной к стене и скрестив руки на груди. Ее каштановые волосы были растрепаны, лицо в пыли и засохшей крови. Но взгляд — тот же: острый, ясный, жёсткий. Она смотрела прямо на нас, не моргая. В её глазах не было ни страха, ни раскаяния. Лишь ожидание.

Децим остался у входа.

— Я буду ждать снаружи. Когда закончите — постучите. — сказал он и вышел. Дверь закрылась, погрузив камеру в полумрак, освещаемый лишь слабым свечением рун на стенах.