Книга Системный Творец VI, страница 91 – Александр Сорокин

Еще полчаса промелькнуло незаметно. Поток энергии из Мимио начал ослабевать. Двадцать пять миллионов… двадцать… Я с ужасом осознавал, что даже этот колоссальный запас таял, как снег на раскаленной плите. Какой же адский котел мы здесь разожгли! Какое количество энергии необходимо артефакту, чтобы усмирить Лес, набравший мощь за столетия свободы?

Десять миллионов… Пять…

И наконец, поток остановился. Не оборвался, а затих, подобно могучей реке, достигшей моря. Давление спало, грохот уступил место низкому, успокаивающему гулу.

Я осторожно открыл глаза.

Свет все еще витал в воздухе, но теперь он был не слепящим, а мягким, теплым, золотистым. Он исходил от браслета на руке Кая. Простой ободок теперь казался выкованным из солнечного света и жидкого золота. Он пульсировал ровно, мощно, и каждый его удар отзывался тихой вибрацией во всем моем теле, в башне, в самом воздухе.

Кай медленно опустил руку. Его плечи, казалось, еще хранили отпечаток невидимой горы, которую он только что сбросил, но в повороте запястья, когда взгляд его упал на артефакт, проявилась абсолютная, непоколебимая власть.

Браслет плотно обхватил его запястье, будто стал его частью. Кай сжал кулак, и в этот момент все вокруг задрожало.

Словно произошла фундаментальная деформация, подобная тектоническому сдвигу, но с гораздо более высокой степенью тонкости и глубины проникновения. Я почувствовал, как изменилось само мироздание. Передо мной стоял не просто могущественный воин или гениальный Творец, а живое божество — существо, чья воля теперь была неразрывно связана с одной из стихий. Стоило такой силе попасть в руки безумца или тирана — и от мира остался бы пепел.

Но в руках Кая она казалась… естественной. Законной. Словно мир, наконец, вздохнул с облегчением, вернув себе утраченную часть.

Кай поднял руку, на запястье которой мерцал браслет. Пульсирующий золотой свет теперь концентрировался в его ладони. Он повернулся лицом к востоку, туда, где зеленое марево уже заполняло треть горизонта, неумолимо надвигаясь на мертвый город.

Его жест был прост: вытянутая рука, раскрытая ладонь. Но слово, слетевшее с его губ, было наполнено силой артефакта и волей. Оно прокатилось над степью, как тихий раскат грома:

— Стой.

И Лес замер.

Не просто остановился, а застыл, словно могучий, разъяренный зверь, бросившийся в атаку, но внезапно столкнувшийся с невидимой, непреодолимой преградой. Зеленое марево на горизонте дрогнуло, его прежде плавное, неуклонное движение сменилось судорожными, неуверенными рывками.

Началось отступление. Сначала робкое, затем стремительное. Лес пятился назад, возвращаясь к своим первозданным границам.

Кай стоял с вытянутой рукой, и золотой свет от браслета лился непрерывным потоком, прочерчивая в воздухе невидимые линии управления. Он не просто остановил Лес, а взял его под контроль, перенаправив бушующие силы в русло древних, забытых команд.

Небо над отступающим Лесом начало преображаться. Зеленовато-бурая мгла рассеивалась, открывая привычное серое предрассветное полотно. Еще недавно густой воздух от запаха гнили и приторной пыльцы очищался, становясь острым и свежим. Лес отступал. Неистовый океан смерти превращался в послушную, сонную реку, уходящую в свои берега.

Площадь погрузилась в мертвую тишину, лишь вой ветра и затихающий скрежет земли нарушали ее. Творцы взирали на чудо, рожденное их руками. На их лицах смешались слезы, улыбки и онемевший шок — они увидели невозможное и осознали, что стали его частью.