Книга Сегун I, страница 96 – Иван Ладыгин

Его слова повисли в воздухе, как перезрелые плоды с ядовитого дерева.

Я снова поклонился. Но на этот раз поглубже, скрыв лицо, купив драгоценные мгновения для раздумий.

— Ваше предложение, Тадзима- сама, — честь, от которой земля уходит из- под ног у горного отшельника, — начал я, тщательно подбирая слова. — Оно падает на почву, ещё не вспаханную для таких семян. Позвольте… позвольте этой почве осесть. Позвольте мне обдумать ваш дар, как обдумывают путь через знакомый перевал.

Масато практически ничем не выдал свое разочарование… В уголках его глаз зашевелились крошечные тени неудовольствия, будто портрет на слегка помятом свитке. Его люди, стоявшие сзади монолитной стеной, переглянулись. Один, тот, что был помоложе, едва слышно щёлкнул языком.

— Обдумать… — протянул Тадзима. — Время — это роскошь, доступная лишь тем, кто уверен в своей безопасности, парень… Волк, который медлит у входа в логово, остаётся с пустым брюхом. Или сам становится шкурой на полу. — Он бросил взгляд на замершего старосту. — Однако… Совет ценит волю. Навязывать путь тому, кто может стать столпом, — глупость. Мы завершим дела здесь, проверим окрестные деревни, а затем вернемся за твоим ответом.

— Благодарю. — сказал я. Тадзима только что даровал мне передышку, и это дорогого стоило…

Масато кивнул, резко развернулся на каблуке, и его хаори взметнулось тёмным крылом. Он направился к Кэнсукэ, который стоял в позе чиновника, ожидающего порки от вышестоящего начальства.

— Староста, — голос Тадзимы вновь стал гладким и безличным, как отполированная поверхность меча. — Мне нужны отчёты по осеннему сбору и списки потерь после последних беспорядков, а также планы по укреплению частокола к зиме. И хотелось бы еще учесть текущие запасы продовольствия. Пройдемте в ваш дом. Не будем лишать людей праздника…

Кэнсукэ закивал, засуетился, его лицо стало маской почтительности, под которой пряталась вековая усталость пахаря.

— Конечно, почтенные господа, сию минуту, прошу извинить за беспорядок и скудость…

Он бросил на меня быстрый, сложный взгляд и повёл высоких гостей прочь, в тёмные провалы между домами. Толпа расступилась перед ними, как колосья перед серпом, а потом хлынула ко мне…

Одобрительное гудение, возгласы, сдавленные восклицания — всё это смешалось в звук, похожий на ветер в бамбуковой роще, который нарастает, наполняя всё пространство в округе.

Первым подошёл Тоё, сын рыбака. Его лицо сияло, как отполированная медная монета в лунном свете.

— Кин- сама! Это было… невероятно! Я никогда не видел ничего подобного! Ты сражался, как бог, а потом — бац! И он на земле!

За ним потянулись другие мужчины. Каждый норовил хлопнуть меня по плечу и сказать доброе слово. Женщины, те самые, что шили мне кимоно, смущённо улыбались, пряча лица в рукава, как птицы прячут клюв под крыло. Дети, те самые мальчишки и девчонки, что помогали раскрашивать змеев, визжали от восторга, бегая вокруг меня, как щенки вокруг большого пса.

— Наш демон с синими глазами победил! — закричал один из них, мальчуган лет семи, с разбитой коленкой и озорными глазами, полными звёзд. — Видал? Видал, как он его шваркнул?

— Наш демон победил! — подхватили другие, и крик стал песней, наивной и чистой, как родниковая вода.