Книга Бремя власти I, страница 40 – Иван Ладыгин

Степан Песец сидел за своим дубовым столом, пуская кольца дыма из трубки. Его единственный глаз скользнул по мне, оценивающе, как покупатель скользит взглядом по лошади на рынке.

— Ну, если до сих пор не сдох — значит, кое-чего стоишь… Мои ребята хотели с тобой поквитаться. — хрипло бросил он. — Документ готов. Но нужна фотография.

Рядом на столе стоял древний, похожий на скрипящий ящик фотоаппарат на треноге. Я встал у стены, как велел Песец. Вспышка магния ослепила, оставив пятна в глазах. Через несколько минут он ловко вклеил еще влажный отпечаток в новенький, пахнущий типографской краской паспорт. На странице смотрел на меня суровый парень с серыми глазами и темными волосами. Имя: Соломон. Фамилия «Козлов».Это он решил так пошутить…

— Держи, Соломон, — усмехнулся Песец, швырнув мне паспорт через стол.

Я поймал его, быстро оглядел и сунул за пазуху, туда, где покоилась золотая пепельница. Потом вытащил эту безделушку и поставил ее на стол с глухим стуком.

— За труды. И за услугу. Хочу предложить сотрудничество. Работать будешь на меня.

Тишина в кабинете стала вдруг гулкой. Потом Песец закатился таким хриплым, надсадным хохотом, что трубка выпала у него изо рта.

— Р-р-работать? На тебя? — он вытер слезу под единственным глазом, задыхаясь. — Пацан, ты либо очень смешной, либо совсем ку-ку! Я жизни клал, чтобы меня тут уважали! Кровь лил! А ты — фартовый щенок с дворцовыми игрушками! Не партнер ты мне. Забавная мушка. Не более.

Я не смутился. Улыбнулся. Тихо. Многозначительно.

— Время покажет, Степан. Время покажет. А пока… Где тут можно раздобыть снарягу для охоты на нечисть? Качественную. И срочно. Ночь ведь на дворе.

Песец, все еще посмеиваясь, достал из-под стола клочок бумаги, нацарапал адрес.

— «Старый Кузнец» на Складочной. Скажешь — от Песца. Но дорого, пацан, ой как дорого! Кредитов не дают. Только звонкая монета.

Я мысленно заглянул в свой тощий кошелек — там не было ни гроша. Пришлось театрально вздохнуть и потянуть быка за рога.

— Дай взаймы. Сто золотых. Верну с лихвой. Через неделю.

Единственный глаз Песца округлился. Потом он снова заржал.

— Да у тебя реально стальные яйца, парень! Вот смотрю на тебя и понимаю… Из тебя получился бы отличный рэкетир! Ладно — ладно… Нравишься ты мне. Подарками соришь направо и налево. Деньги дам, но под бешеный процент. Вернешь сто пятьдесят через неделю. Не принесешь — найду. И сделаю так, что свои стальные яйца ты сам же и проглотишь. Понял, Соломон?

— Понял, — кивнул я, хватая толстую пачку бумажных денег с золотым отливом, которые Степан выудил из сейфа. — Не дурак.

Далее Одноглазый объяснил мне, как добраться до нужного адреса. Мы ударили по рукам и распрощались, конечно, не как приятели… но уже как добрые партнеры, которым было приятно иметь друг с другом дело.

— Ты окончательно спятил! — Николай бушевал у меня в голове, пока мы шли по темным, зловонным улочкам к Складочной улице. — Я ничего не понимаю! Ты взял взаймы у уголовника! Ходишь по помойкам! Связываешься с отбросами! Сам же только недавно говорил, что тебе нужны верные и сильные! Ты должен вести переговоры с князьями, графами, а не с такими… такими…

— Такие «отбросы» часто честнее и надежнее князей, — отрезал я, переходя мост и сворачивая в узкий проулок, где воняло рыбой и ржавым железом. — У них свои правила. Простые. Нарушил — получил по зубам за дело. У князей же правила — как паутина. Запутаешься — сожрут, даже не заметив. И не ори. Мешаешь слушать улицу.