Книга Бремя власти III, страница 110 – Иван Ладыгин

— Пожалуйста… умоляю… остановись… — он бормотал, молил, теряя связь с реальностью. Боль была всепоглощающей, превращая мир в сплошное красное пятно агонии. Он попытался нырнуть в Кольцо, к Мак, в её Сад — в хоть какое-нибудь единственное убежище. Но ничего не вышло. Его душа, его сущность были слишком тесно вплетены в магический каркас доппельгангера. Связь с Кольцом была как тонкая, оборванная нить. Он чувствовал лишь слабый, далекий отзвук джина, как эхо в глухом колодце.

Юсупов отложил щипцы. Взял другой инструмент — небольшой, изогнутый нож с зазубренным лезвием. Его карие глаза смотрели на Николая с каким-то клиническим интересом.

— Ты ошибся, урод… — Николай выплюнул слюну с кровью, пытаясь собрать остатки ярости, гордости, чего угодно, лишь бы не сломаться полностью. — Он… Он обязательно придет… он разорвет тебя… как тряпку… Ты — покойник!

Князь лишь усмехнулся.

— Вы уже бредите, Ваше Величество. Это хорошо. А что до ошибок… То это исключено. Наука не ошибается. Мои расчеты безупречны. Я прав. Все это ради высшего блага. — Он поднес нож к плечу Николая. — Теперь… мне нужны образцы вашей плоти. С разной глубиной залегания. Для анализа диффузии магических потоков в условиях экстремального стресса…

Николай не услышал конца фразы. Волна новой, невообразимой боли отправила его в черную бездну бессознательного. Блаженное небытие.

Но ненадолго. Ледяной укол в шею. Затем резкий, химический запах. Сознание рвануло обратно реальность, как пробка из бутылки шампанского. Прямо в море боли. Юсупов стоял над ним, в руке он держал пустой шприц с мутной, зеленоватой жидкостью.

— Нам нельзя терять время, Государь, — проговорил он без эмоций. — И нельзя позволять вам отключаться. Нейростимулятор. Он вернет вас ко мне и… обострит восприятие. Значительно.

И ад начался снова. Усиленный в десятки раз. Каждое прикосновение скальпеля, каждый надрез, каждое движение щипцов было теперь не просто болью — это было вселенское страдание, врывающееся в каждую клетку его существа. Николай кричал до хрипоты, до кровавой пены на губах. Он молил о смерти. Он проклинал всех: Юсупова, Соломона, отца, мать, Бога. Он был сломан. Раздавлен. Человек перестал существовать, остался только нервный клубок невыносимых мук.

Юсупов отложил окровавленные инструменты в сторону и вытер руки о белый халат, на котором уже были багровые пятна. Затем он подошел к столику с магическими компонентами: кристаллами, порошками, склянками с мутными жидкостями. Он начал готовить какой-то сложный состав. Видимо, готовил то самое заклинание для извлечения Источника.

Николай лежал, беззвучно шевеля губами, глядя в заплесневелый потолок подвала мутными, безучастными глазами. Боль была теперь фоном, постоянным, как шум моря. Он уже смирился со своей участью.

И вдруг. В его изувеченный разум, сквозь туман боли и безумия, прорвался голос. Яркий, звонкий, полный невероятной силы.

— Николай! Попробуй нащупать меня своим сознанием и ныряй в мою сторону! Сейчас же! Ныряй!

Это была Мак. Но не та озорная девчонка-садовник. Это был голос могучего джинна, полный командной мощи. Николай не понял. Его сознание было кашей. Нащупать? Нырять? Куда?

— ВАЛИ ИЗ ТЕЛА, ПРИДУРОК! — мысленный крик Мак пробил его мозг, как раскат грома. — Я ослабила хватку клона! Связь рвется! Бегом в свое родное тело! БЕГОМ!!! СЕЙЧАС ЖЕ!