Книга Бремя власти IV, страница 45 – Иван Ладыгин

Земля под его ногами вздымалась шипами черного льда. Тени от факелов оживали и тянулись к моим ногам цепкими, холодными щупальцами. Я отвечал сферами раскаленного воздуха, что испаряли лед и разрывали тени в клочья. Сталь звенела о сталь, магия рвала воздух, наш бой был грубой, примитивной симфонией насилия, где дирижером был инстинкт выживания.

Он поймал мой ритм. Провел обманный маневр — ложный выпад клинком, за которым последовал мощнейший удар плашмя той же рукоятью прямо в челюсть.

Мир взорвался белой, обжигающей болью. Ноги подкосились, и я рухнул на одно колено в липкую, холодную грязь. Во рту забренчал медный привкус крови. Перед глазами заплясали черные точки.

Острие его клинка коснулось моего горла. Холодная сталь, смердящая старым железом и смертью. Дождь нещадно барабанил по нам…

Коловрат тяжело дышал, пар вырывался из-под его капюшона клубами. Но в его глазах, мелькнувших в просвете ткани, не было и тени злорадства или торжества. Лишь холодная, хищная оценка.

— Ты дерешься как уставший бог, — просипел он, — Вижу следы великой силы… и великой, неизлечимой раны. Кто ты, столичный шут? Чей древний дух носит это хрупкое, надломленное тело?

Я поднял голову, чувствуя, как кровь стекает по моему подбородку. Янтарный свет в моих глазах должен был пылать даже сейчас, отражаясь в мокрой стали у моего горла.

— Того, кто пришел сюда восстанавливаться, — выдохнул я, не отводя взгляда. — И того, кто выжжет дотла любую скверну на своем пути. Доволен ли ты таким ответом, медведь?

Он замер на мгновение, вглядываясь в меня. Он видел мощь, заключенную в слишком тесные для нее рамки, титана, запертого в клетке из плоти и кости. И в его взгляде что-то дрогнуло. Шок. Жгучий, нестерпимый интерес.

Он медленно, почти нехотя, убрал клинок.

— Вставай. — Он развернулся ко мне спиной, словно я больше не представлял для него угрозы. — Чую, мы сработаемся.

Комната, в которой я сразу уединился после поединка, походила на каменный мешок. Она пропахла плесенью, пылью и холодным булыжником. За единственным узким окном выл ветер — он наигрывал мрачную песню этой земли. Но мне было не до комфорта. Как бы я сильно не хотел оказаться рядом с Валерией, но я не мог себе этого позволить. Мое заклинание клевало в ухо, говоря о том, что анализ государственных дел был завершен.

Игнорируя ломоту в теле и ноющую челюсть, я сел на грубую соломенную подстилку, скрестив ноги. Физическая боль была лишь фоном, помехой, которую нужно было отодвинуть в сторону. Гораздо важнее была другая работа.

Я закрыл глаза и погрузился вглубь себя. В то пространство за разумом, где пульсировала связь с Кольцом и ждала своего часа «Система Властителя».

— Готовы, Господин? — пропищал знакомый голосок в сознании. Мак уже дежурила на своем посту.

— Запускай, Мак.

И мир взорвался светом.

Перед моим внутренним взором возникла она. Голографическая, невероятно детализированная, живая карта Российской Империи. Она парила в пустоте, пронизанная тысячами, десятками тысяч светящихся нитей-показателей. Данные, добытые моими новыми «рабами информации», были загружены на 100 %. Теперь это был не просто кусок суши с границами. Это был живой, дышащий, страждущий организм. И я видел все его болезни.

Мой разум, привыкший к одновременному анализу тысяч тактических переменных на поле боя, теперь работал со стратегией государственного масштаба. Это была величайшая и любимейшая моя игра.