Книга Варяг II, страница 33 – Иван Ладыгин

Из глубины чащи бесшумно вышел человек. Его одежда была в грязи, порезах и бурых пятнах. Лицо пришлого казалось серым от бессонных ночей и усталости.

— Ну? — спросил Карк. Его голос в гнетущей лесной тишине прозвучал, как удар топора по утреннему льду.

— Провал, — охрипло выдохнул гонец, опираясь руками на колени. Дышать ему было тяжело. — На острове… всех. Всех перебили. Рюрик и его команда. Их осталось только трое… Наших… бросили на корм воронам. Лежат грудами. Как дрова после шторма.

Ни один мускул не дрогнул на лице Карка. Только веки чуть сузились, отчего его и без того безжизненные глаза стали похожи на щели в каменной стене.

— Как? — повторил он все тем же ровным, лишенным эмоций тоном.

— Не знаю. Не понять. Бой был… яростный. А потом они использовали какую-то адскую смесь. Горит даже на мокром. Как тот огонь, о котором купцы с юга болтают. И… и Рюрик. — Гонец сглотнул, и в его глазах мелькнул неподдельный ужас. — Он дрался как берсерк. Но не так, как наши. Не с рыком и пеной. Холодный был, как лед. Глаза… пустые. Не человек, а исчадие Хель, клинок в руках самой Смерти.

— Берсерк, — безразлично повторил Карк. Он медленно покачал головой, его взгляд скользнул по лицам своих людей, замерших в ожидании. — Видимо, этого выкормыша Бьёрна оберегает сам светлый Бальдр. Раз этот гад до сих пор не помер и продолжает вонять, как падаль на дороге.

Он помолчал, давая им прочувствовать горечь неудачи. Его черные, пустые глаза, казалось, впитывали слабый лесной свет.

— Но удача — штука переменчивая. И даже у благоволения богов есть предел. — Карк выпрямился, и его тень на мшистой земле стала длиннее. — Они плывут дальше. Морем. Хотят причалить прямо в гавани Альфборга, под видом мирных послов с дарами. Это быстрее, чем тащиться с обозом по суше.

Он позволил себе короткую, холодную усмешку.

— Что ж… Тем лучше для нас. Убьем его в самом городе. Среди чужих стен, под шум чужих голосов. Пусть Бьёрн потом ищет виноватых среди своих новых «друзей». Пусть Альфборг утонет в подозрениях и крови. Нам же это только на руку.

Его люди молча кивнули. Им было все равно, где и как. Они были острым, хорошо отточенным инструментом. Продолжением воли Сигурда и холодной, неумолимой решимости Карка.

— Выдвигаемся. Немедля, — скомандовал Карк, поворачиваясь и уходя вглубь лесного мрака без единого шума. — Нужно оказаться в Альфборге раньше Рюрика. Нужно успеть подготовить достойную встречу. Такую, чтобы последнее, что увидит этот «дважды-рожденный» — это наши клинки.

Тени леса сомкнулись за ними, не оставив и следа, кроме легкого, тревожного шелеста листьев.

* * *

Я греб и греб… До потери пульса, до онемения мозга, до кровавых, сочащихся мозолей на ладонях, которые проступали сквозь грубую, казалось бы, намертво выдубленную кожу. Каждый взмах тяжелым, неуклюжим веслом был немым проклятием, вырванным из самой глубины моего измученного тела. Я ненавидел каждое движение, но останавливаться было нельзя. Остановка была равнозначна смерти.

Я проклинал этот карви. Этот широкий, неповоротливый чурбан, который плыл по воле волн и нашего отчаяния со скоростью больной, раненой улитки. Я проклинал все наши дары — эти тяжеленные бочки с медом, эти тюки с ценными мехами, эти ящики с демонстрационным оружием. Каждый лишний пуд был камнем на нашей шее, тянувшим нас ко дну самого черного отчаяния.