Книга Варяг III, страница 83 – Иван Ладыгин

Я невольно улыбнулся. Дети… Они всё воспринимали как игру. Даже подготовку к резне.

— Хорошо. Это радует. А как настроение у наших воинов? Всё ли нормально?

Рыжий великан наконец обернулся. Его доброе, раскрасневшееся от жара лицо мгновенно стало серьезным.

— Какое у викинга может быть настроение перед битвой, Рюрик? Я тебе скажу… Злое и яростное — вот какое! Все до единого рвутся в дело. Молодняку не терпится показать удаль, старикам — доказать, что они ещё годятся для чертогов Вальхаллы. Все сидят, точат клинки да поглядывают на ворота. Словно голодные волки на привязи.

— То есть дисциплина на высоте? — переспросил я.

— Пока на высоте. Но долго держать их в таком состоянии — всё равно, что пытаться удержать шторм в берестяном туеске. Рано или поздно рванёт.

— Постараемся, чтобы рвануло в нужную сторону и в нужное время, — сказал я, больше для себя. — Что с пленными, Торгрим? Как ведут себя наши «гости»?

Кузнец тяжко вздохнул и сделал большой глоток из кружки.

— Пока что покладисты… Едят, что дают. Работу делают — лес пилят, камни таскают. Но глаза у них… Ясно, что ждут, когда им вручат оружие и укажут на врага. Я бы, — он ткнул толстым пальцем в стол, — никогда бы не стал оказывать им такую честь, но конунг ты… Тебе виднее…

Звучало как упрёк. Но, тем не менее, это была обычная констатация факта. Торгрим был мастером. Его мир ограничивался железом, огнём и точным ударом молота. Мир людей, их договоров и предательств, всегда казался ему сложным и неприятным.

— У них пока нет оружия, — напомнил я. — И не будет, пока они не окажутся за стенами.

— А что с оружием вообще? — вмешался Эйвинд. — Всем хватает? После победы над Харальдом трофеев было — глаза разбегались.

Торгрим скривился, будто от зубной боли.

— Трофеев-то — да. Но они все в частных руках. Каждый викинг — сам себе хозяин. Добыл в бою добрый топор, щит с бронзовым умбоном — это его кровь, его право. Многие ветераны наотрез отказываются делиться. Говорят: «Пусть молодежь сама заработает, как мы когда-то». И они… они в своём праве.

— Так уж и в своём? — огрызнулся Эйвинд. — Если город падёт, никакое право им не поможет.

— Закон есть закон, — непреклонно сказал Торгрим. — Хёвдинг может просить, но приказать отдать личную добычу — нет. Хорошее железо дорого стоит. Оно — жизнь. Многие скорее под нож лягут, чем расстанутся с клинком, который десять лет служит верой и правдой.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Я понимал Торгрима. Это был тот самый конфликт — между моим стремлением к централизации и вольным духом народа, среди которого я жил.

— Но радует одно, — нарушил тишину Асгейр. — Многие мужчины вооружили за свой счёт сыновей. А кое-кто — и дочерей. Видел сам — девчонка лет пятнадцати, дочь Хердиса, так лихо орудует легким копьём, что иному воину фору даст. Так что вооружённых людей у нас прибавилось. Хоть и не так много, как хотелось бы.

— Хватит и того, что есть, — с уверенностью произнёс я. — Мы будем обороняться, а не штурмовать. И наша сила — в стенах, в хитрости, в единстве. А не в количестве клинков.

— Что с пленными-то делать, Рюрик? — не отступал Торгрим. — Я же говорю — ропот начинает ходить. Шепчутся. Глазами зыркают. Надо бы их поскорее за ворота выставить…

Я откинулся на спинку кресла. Боль в ноге заныла с новой силой.