Книга Утопающий во лжи 16, страница 4 – Лев Жуковский

Я шагнул. И мир обрушился на меня, словно лавина чёрного снега, погребающая путника на склоне забытой богами горы.

Едва моё сознание коснулось воздуха нового мира, затхлого, пропитанного гарью химикатов и сладковатым ароматом давно остывшей крови, я ощутил это. Давление. Знакомое, тошнотворное, ползущее по самым тонким струнам души. Ловушка. Уже захлопнувшаяся, уже сомкнувшая челюсти, в попытке сожрать свою жертву. Дрожащей мерзкой вибрацией энергии Пси. Энергии, которой я успел наесться досыта за время своего недолгого пути по миру моллюсков, когда спасал неблагодарного хумана любителя варить каши.

Не сдерживаясь, ибо сдерживаться не было ни смысла, ни времени, ни даже малейшего желания, я обратился к той нити, которую так долго и так упрямо игнорировал в опасных для этого мирах. К той тонкой, как паутинка из лунного света, связи, что соединяла мою истинную душу и искусственный конструкт души моего ложного аватара. Она вздрогнула, ожила, налилась силой, словно голодный нургл по впервые почуявшего запах добычи под конец сезона холодов.

Я узнал их сразу. Тех самых гнолов с псионическими эмиттерами, чьи горбатые силуэты уже почти стёрлись из моей памяти под слоем других, более свежих и более кровавых впечатлений. Их мерзкие, перекошенные морды с торчащими клыками. Их желтоватые, налитые мутью глаза, в которых уже не было ничего собственного, лишь чужая, паразитическая воля, шевелящаяся, словно червь в гнилой ягоде.

Одновременно с этим ощущения от божественного тела, у которого параметр Интеллекта равнялся 250 пунктам, невозможно описать словами смертных. Время, это вечно убегающее, ускользающее сквозь пальцы вещество, буквально остановилось. Замерло, как замирает паук на невидимой нити, замерло, как замирает капля крови на лезвии, ещё не успев упасть. Мир раскрылся передо мной, словно распахнутая ладонь.

Моему взору стали видны все потоки энергий, все до единого, переливающиеся, текущие, вьющиеся, словно живые змеи в подземной реке. Все те примитивные, наспех расставленные, словно сети рыбака ловушки, которые сплела ведьма Алатея. И мысли. Все мысли всех существ, что находились на этой ритуальной площадке, покрытой кровью сотен принесенных в жертву существ.

И только одна мысль сейчас завладела моим разумом.

— На что она вообще рассчитывала, эта тварь?

Если же отстраниться от первого, инстинктивного презрения и взглянуть на дело холодным, отстранённым взглядом, взглядом того, кто привык препарировать чужие планы так же тщательно, как это делали древние титаны, то её неудача коренилась в одной-единственной, фундаментальной ошибке. Она оказалась не готова поработить разум теневой проекции. Она попросту этого не умела. Ведь у подобных сущностей нет физического тела, нет того жалкого мешка из плоти и костей, в который можно вонзить псионические крючья и медленно, со сладострастием паука, вытягивать из жертвы её собственную волю. Пси-энергия влияет на теневые проекции иначе, как ветер влияет на пламя, что горит за стеклом масляного фонаря. Сознание просто пребывает в ином слое реальности, в иной, более тонкой плоскости бытия, и тот мерзкий водоворот энергии Пси, который Алатея так старательно закрутила в своём ритуальном круге, попросту не имел, за что зацепиться.