Онлайн книга «Утопающий во лжи 16»
|
Впрочем, все эти праздные мысли шли лишь призрачным фоном, тенью на стене сознания, ибо не на пир мы отправлялись и не на смотрины. Мы выступили в мир жуков, на очередную охоту, на дикую охоту по тоннелям, что воняли прелым мхом, сыростью и тысячелетней пылью склепов. Хотя Лея Фрет назвала это иначе, более торжественно, миграцией в иной мир. Перетеканием самой сути нашей малой империи из одной плоти бытия в другую. Ей конечно было виднее, даже отравленный мир Артхол с каким-никаким небом над головой выглядел куда как привлекательнее. Потому как, все эти фонари и прожекторы в руках наших воинов слепили глаза, словно без них обойтись было нельзя. Освещая путь, непонятно зачем, выдавая наши позиции каждой мерзкой твари в радиусе полёта стрелы. Неужели так сложно было этим псаглавцам, покрытым жёсткой бурой шерстью, двигаться в темноте без всего этого светового балагана? У них же были такие длинные, чуткие носы и уши, они должны были чуять путь сквозь любую тьму, как дикие волки чуют подранка по следу крови. Но, видно, их раса предпочитала железные глаза собственному нюху. Впрочем, едва ли это имело подлинное значение. Колонна наша растянулась на десятки вёрст. Словно чудовищная многоножка из плоти, металла и магии, ползущая сквозь чрево мира. Хотя нет, магию применять было строго запрещено. И всё же её протяжение горело, словно огненный червь, пожирающий тьму подземелий. Сложные участки преодолевали мы не так, как привыкли в диких землях. Тот же военачальник господин Тхагаси, исполин среди исполинов, со своими подчиненными гигантами разваливал даже отвесные обрывы, дробил скалы голыми руками, что были крупнее туров, превращая непроходимые уклоны в удобные пологие спуски. Так, чтобы даже у малых детей, цепляющихся за материнский подол, не возникло затруднений. И это при том, что из мира псаглавцев были взяты самодвижущиеся повозки, странный закрытый транспорт с огромными колёсами выше роста взрослого гоблина, рычащий нутром, словно запертый зверь. В этих железных утробах ехали не только наши слабейшие, старики, младенцы, но и поклажа: оружие, припасы, находящиеся в бездонных сумках, всё самое необходимое для того, чтобы наш народ пустил корни в новой земле. Я же двигалась в голове колонны, как и подобает тысячнику, острием копья, первой каплей крови. Я постоянно была настороже, пытаясь ощутить через мой новый доспех, взгляды притаившихся жуков, что наверняка следили за нами из каждой трещины, из каждой боковой норы. Хитиновые твари с глазами, как чёрные жемчужины, с жвалами, способными перекусить хребет в одно движение. Звуки выстрелов и боя не затихали ни на минуту, они стали фоном, частью самой сути нашего перехода, как стук сердца становится незаметным для своего хозяина. То тут, то там вспыхивала перестрелка, гремели взрывы, рвался воздух от боевых криков и сражений в ближнем бою. Это означало, что из боковых тоннелей беспрерывно вылезали всё новые и новые инсектоиды, привлечённые запахом тёплой крови, шумом и светом. Их было много. Их всегда было много. Этот мир кишел ими, как падаль кишит червями. Я же лишь успевала краем глаза замечать, как в подземном небе, в гулкой пустоте каменных сводов, пролетала то верховная жрица Себия, озаряющая всё вокруг своими необъятными огненными крыльями, обращающая тьму в жидкое золото, испаряющая жуков сотнями одним взмахом, то совсем уж редко являлся Он сам. Мой Бог. В своей форме могучей тени, в которой Он был более велик, чем в любом ином обличии, — текучий, бесформенный, всепоглощающий. И каждый раз Он касался ласково своим взглядом… меня. Меня, недостойную. Мой драгоценный… |