Книга Утопающий во лжи 17, страница 105 – Лев Жуковский

Он показывал, как можно влиять на судьбы мироздания. На судьбы тысяч миров. Не грубо. Не только войной, не только силой. Один шёпот в нужный разум. Один сон, вложенный в голову будущего пророка. Одна болезнь, пощадившая жалкого писца, который затем напишет книгу, способную изменить веру целого народа. Один спасённый предатель. Один убитый святой. Один шаг, сделанный на миг раньше.

Видеть всё это. Понимать. Направлять. Смеяться над теми, кто всё ещё считает силу меча вершиной власти.

Тзинч показывал мне могущество не просто Бога A ранга, а нечто, значительно превышающее этот уровень. Причём без ограничивающих пут Системы. Без необходимости возиться с верующими. Без обязательства размещать алтари в реальном мире, защищать их, кормить паству обещаниями, выстраивать жречество, следить, чтобы каждый второй фанатик не решил толковать мою волю удобным для себя способом.

Вместо этого черпать силу напрямую из самой Бездны. Стать по правую руку от самого Тзинча. Получить его силу. Его возможности. Его покровительство. Его знания о том, как не просто выживать в радуге миров, а вплетать эту радугу в собственную волю.

Не говоря уже о множественности не только сознаний, но и души. Эта часть его посулов была особенно опасной.

Я уже знал цену разделённого разума. Знал его пользу. Знал, как много можно сделать, когда одно сознание сражается, второе считает, третье следит за эмоциями, четвёртое анализирует ложь, пятое ищет выгоду, а шестое в этот же момент вспоминает, где ты оставил нужный артефакт. Но Тзинч предлагал больше. Не разумы, души. Не потоки мышления, самостоятельные опоры существования. Как делал это Лорд Афет. Как минимум схожесть тут я сумел увидеть.

Тзинч предлагал обрести настоящее бессмертие на просторах Бездны. Такое, которое невозможно прервать даже Столпам. Даже они потеряют власть надо мной. Даже конец существования радуги миров не будет означать конец моего существования. Этот образ ударил глубже прочих.

Конец всего. Схлопывающиеся миры. Гаснущие звёзды, целые кластеры, исчезающие за мгновения. Рвущиеся планы Бездны. Молчащие Боги сгораемые в Астрале с их же доменами. Система, потерявшая пользователей, законы и смысл.

А где-то в изменчивом океане Бездны, я. Не живой в обычном смысле. Не мёртвый. Не Бог, не демон, не преат, не жалкий старик Ирчин. Нечто иное. Множественное. Ускользающее. Сохраняющее себя там, где всё остальное становится прахом, ничем.

Соблазн был велик. Ужасно велик. Тзинч показывал мне силу, доселе мной не виданную. Параметры, превышающие пятый божественный предел. Значения в тысячу пунктов и выше.

Осознать их в полной мере я не мог. Моё Восприятие, мой Интеллект, всё, чем я сейчас обладал, упиралось в стену. Но образы давали намёк. Движение мысли, над которым время более не властно. Тело, для которого пространство становится условностью. Взгляд, способный видеть не только энергию, но и намерение мира сопротивляться. Понимание нитей мироздания так, как смертный видит собственные пальцы.

Я видел, словно в отражении, то видение вселенной, которое доступно Богам. Или тем, кто стоит над ними.

Энергии не просто текли, они дрожали в такт невиданных песен. Законы мироздания не просто работали, они сплетались в узоры. Судьбы не просто случались, они дрожали от прикосновения. В одном образе я стоял над городом, где миллионы существ молились моему имени, даже не зная его. В другом, разрушал целый мир, не поднимая руки, лишь меняя один поток вероятности. В третьем, смеялся в лицо Столпу Света, потому что его лучи проходили сквозь меня, не находя точки, которую можно уничтожить.