Книга Мужчина в тени, страница 136 – Мария Воронова

В пятницу он позвонил и спросил, твердо ли она решила не возвращаться к родителям.

Зоя чуть не наорала на него, только показавшееся в дверном проеме заинтересованное личико Лизы помешало. Нет, в самом деле, в каких он витает облаках, если задает такие вопросы? Решила она твердо, но когда у Лизы с мамой кончится терпение, куда ей идти? Под мостом, что ли, ночевать? Или вечно дежурить? Так хотелось обрушить Диме на голову свой страх перед будущим, но Зоя сдержалась и сказала только, что точно не вернется домой, пока не получит обратно свой паспорт.

— Тогда выходи, — сказал он, — я снял тебе комнату.

От удивления Зоя чуть не выронила трубку, но быстро взяла себя в руки, собралась и выбежала на улицу.

Комната оказалась на Лермонтовском, в большой, но опрятной коммуналке с такими сложными разветвленными коридорами, что Зоя поняла: первое время придется ориентироваться здесь по карте.

Сама комната оказалась небольшой, вытянутой, с узким, как бойница, окном. Почти все пространство занимали массивный рассохшийся шкаф времен пятидесятых и диван чуть помоложе с тоскливой гобеленовой обивкой, но Зоя была рада и этому. На свою стипендию ординатора Дима точно не мог позволить себе ничего лучше.

Одну из комнат в этом бесконечном таинственном лабиринте занимали товарищи Димы по академии, через которых и состоялась сделка. Они клялись, что среди соседей нет буйных алкоголиков, наоборот, все люди приличные и аккуратные, да, в общем, это чувствовалось в самой атмосфере.

Бывают такие дома, откуда сразу тянет убежать, в некоторых наваливается беспричинная тоска, а здесь хотелось жить, несмотря на гобеленовый диван и жуткий скрип дверок шкафа.

Тем же вечером Зоя заселилась, тепло простившись с Лизой и Аллой Александровной, которая страшно не хотела ее отпускать. Зоя и сама чувствовала, что, заняв Димину комнату, ставит себя в двусмысленное положение, отчасти превращается в то, что в классической литературе называется «содержанка». Да, если бы родители не забрали у нее паспорт, она бы сейчас была уже законной женой, но «бы» не считается и сути дела не меняет. Был во всем этом какой-то налет порока, и Зоя понимала, почему Алла Александровна не хочет выпускать ее из дома и зачем, несмотря на то что поссорилась с ее мамой до конца жизни, сразу побежала к ней, как только Зоя уехала.

Они с Димой договорились, что, пока не поженятся, он не будет оставаться у нее до утра, но это ханжеское ограничение не спасало. Зоя верила Диме как самой себе, но, черт возьми, дорого бы дала за то, чтобы им обойтись без этого этапа, если бы сразу из родительского дома пришла в их общий дом женой, а не непонятно куда непонятно кем.

Зоя получала повышенную стипендию, и с переходом на Колдуновский рацион (картошка и хлеб, по праздникам шпроты) ей в принципе хватало на жизнь. Она сама удивлялась, как быстро привыкла к бедности и скудости, которые так напугали ее в самом начале отношений. Коммунальный быт после множества ночных дежурств тоже не стал для нее шоком.

Иногда она задумывалась, что будет потом, когда исчезнет прелесть новизны и жизнь в коммуналке сделается не интересным приключением, а рутиной, но это участь любых перемен, и если их бояться, то так всю жизнь и просидишь на одном месте.