Книга Мужчина в тени, страница 133 – Мария Воронова

Гортензия Андреевна быстро подошла к Мельникову и положила руку ему на плечо.

— Фаина Борисовна, дорогая, давайте не будем переходить на личности.

— Я и не перехожу. Я говорю в теории, в принципе не должны.

Гортензия Андреевна покачала головой:

— Что ж, а я вам скажу, если в теории и в принципе, то как раз должны. Дочери жертв должны выходить замуж за сыновей палачей, должны жениться дети врагов и непримиримых противников. Так затягиваются самые глубокие раны общества.

Мельников с силой потер ладонью лоб:

— Гортензия Андреевна, это все, конечно, очень хорошо, но мне в первую очередь важно счастье дочери, а с этим молодым человеком она не построит крепкой семьи.

— Я своего сына воспитала так, что он будет прекрасным мужем и отцом, — отчеканила Нинель Владимировна.

— Только не про вашу честь, — добавила Фаина Борисовна.

Мельникова немедленно отреагировала в том духе, что на себя посмотрите.

Гортензия Андреевна положила указку в желобок под доской и тяжело опустилась на учительское место.

Приложила кончики пальцев к вискам.

— Послушайте, товарищи, — произнесла она так тихо, что Ирина едва расслышала ее, — вы все по-своему правы. Тяжело простить, а принять хулу на родного отца так и вовсе невозможно. Этот груз останется при вас, но зачем на детей-то его навьючивать? Будут они счастливы или нет, неизвестно. Судьба авансов не дает и программ мероприятий заранее не высылает. Так разрешите их жизни происходить, дайте им свободу от вашего прошлого!

— Уж столько свободы, сколько у них, никто из нас не имел, куда дальше! — хмыкнула Мельникова. — Попробовала бы я так себя вести со своими родителями…

Мама вдруг вскинула руку, как примерная ученица:

— Можно?

— Да, Мария Васильевна, — кивнула Гортензия Андреевна несколько растерянно.

Мама вышла к доске.

— Товарищи дорогие, а в чем вообще суть вопроса? — спросила она строго. — Вы не можете переступить через старые обиды или это для вас просто способ нагнуть ваших детей, показать, кто здесь власть? А? Свободы детям пожалели, ну надо же! Между тем свобода — это не вседозволенность, а всего лишь когда человек сам принимает те решения, за которые ему придется нести ответственность. А вы обрекаете их на жизнь с выбором, который сделали не они. Я вам это сейчас говорю не потому, что такая умная, а совсем наоборот. Я воспитывала дочерей очень строго, изобретая все новые и новые рычаги давления, лишь бы только довести их до того счастья, которое я придумала для них сама. И каков результат? Одна дочь меня еле терпит, вторая общается только из великодушия.

— Не только, — пискнула Ирина с места.

Мама засмеялась:

— Ах да, у тебя еще трое детей, требуется помощь няньки. Короче, товарищи, не повторяйте моих ошибок.

Мельникова с трудом поднялась из-за парты:

— Удивительно, Иван, как мы согласились участвовать в этом фарсе. Подумать только, какие-то бабы лезут в нашу жизнь и отчитывают, будто маленьких детей, а мы сидим и слушаем!

Мельников тоже поднялся.

— В самом деле, словно наваждение какое-то. Ирина Андреевна, честно говоря, я был о вас лучшего мнения! — он скорбно покачал головой. — Предположить не мог, что вы такая сплетница.

— А я не думала, что вы такой мелочный, — огрызнулась Ирина. — Товарищи, ваши дети доказали, что любят друг друга по-настоящему, так смиритесь уже, в самом деле. Не все вам подвластно.