Книга Мужчина в тени, страница 24 – Мария Воронова

Ирина твердо знала, что, если бы в бытность ее школьницей мама захотела пожить в сентябре на даче, это решение нашло бы в семье самую горячую поддержку, тут вопросов нет. Наизнанку бы вывернулись, лишь бы только она уехала и не вернулась раньше времени.

А теперь вопрос на засыпку: вдруг Кирилл с Егором чувствуют то же самое? Как угадаешь, мама ведь тоже пребывала в полной уверенности, что дети ее любят, ждут и ценят каждый час, проведенный вместе.

Спросить прямо? Но если им лучше без нее, чем с нею, они не признаются даже под пытками.

На даче, конечно, житье привольное, но одной с двумя детьми справляться тяжело, а остаться с ней никто не может. И дети все уедут, Володе будет скучно. Лучше пусть идет в сад, где у него друзья и всякие развивающие занятия.

К Егору она постарается не сильно цепляться, а Кирилл, будем надеяться, женился на ней в том числе и потому, что ему нравится проводить с ней время.

Надо возвращаться в цивилизацию, ничего не попишешь.

Накануне первого сентября шел дождь, и Ирина опасалась, что не распогодится и линейку придется проводить в спортзале, но, к счастью, обошлось.

День знаний начинался совершенно ясным небом, даже вчерашние лужи высохли. Листья на деревьях почти еще не начали желтеть, в воздухе пахло скошенной травой, и от этого казалось, что лето еще в разгаре и много можно еще успеть.

За несколько шагов до ворот школы Ирина с Егором разделились. Он отправился к своему классу, а она — к стайке таких же отвергнутых мамаш, чьи дети уже слишком большие, чтобы их водили в школу за ручку.

Классы построились аккуратным каре вокруг крыльца, играющего роль трибуны. Глядя на ровные ряды детей с цветами в руках, Ирина умилилась. Тоже когда-то она стояла в белом переднике и гольфах и чувствовала себя полной дурой, и тоже какая-то тетка пускала над ней сладкую сентиментальную слезу… Все повторяется…

Пришлось напрячь зрение, чтоб разглядеть во втором ряду светлую макушку Егора, и, найдя сына, Ирина засмеялась от радости. Внезапно она ощутила себя крохотным, почти неразличимым кусочком пестрой бесконечной мозаики, называемой жизнью, и от этого сделалось так легко, что, казалось, она сейчас оттолкнется и полетит над городом, заглядывая в каждое окно и каждое сердце. Всего лишь маленькая частица, но великого целого, наверное, в этом и есть вечность.

Взгляд упал на плакат, украшавший крыльцо: «Дети — наше будущее!» Казалось бы, да, но, боже, как же это неверно! Дети не наше, они свое собственное будущее, и надо позволить им его прожить. Наше будущее — это старость, а у них впереди жизнь со своими собственными решениями и своими собственными ошибками. Они не должны быть нами, как бы мы ни были прекрасны.

Тут взгляд выхватил из толпы Нинель Владимировну. Учительница выглядела сногсшибательно, и только ревнивый женский взгляд мог заметить, что туфли на ней самого что ни на есть отечественного производства, черная юбка-карандаш сострочена собственными руками в незапамятные времена, а то, что смотрится на подтянутой фигурке стильным бадлоном, на самом деле продукция родной трикотажной фабрики.

Нинель Владимировна курсировала по периферии торжественной линейки, видимо оставаясь в тени, руководила мероприятием, пока директор и гости, знаменитые выпускники школы, произносили торжественные речи.