Книга Мужчина в тени, страница 41 – Мария Воронова

Только правда находит себе дорогу, как трава прорастает сквозь асфальт, так и честная память пробивает скорлупу исторической лжи и молчания.

— Сначала «Ленинградский центр», а потом все новые и новые враги все убивали и убивали товарища Кирова, — протянула Гортензия Андреевна, — сначала морально, а потом и физически, и долго не было этому конца. Правда, Ира, погребена под такой горой трупов, что страшно подумать.

— Но сейчас-то гласность. Наверное, можно будет выяснить.

Гортензия Андреевна пожала плечами:

— Конечно, Ира. Лучше поздно, чем никогда. Но не всегда это намного лучше, — она чуть-чуть приоткрыла крышку кастрюли, и по кухне поплыл упоительный аромат, — ну что ж, кажется, плов готов. Теперь для полноты вкуса ему надо постоять минут двадцать.

Ирина вдруг поняла, что хочет позвать маму на ужин, и сама удивилась этому, прямо сказать, нехарактерному для нее желанию. Она спросила у Гортензии Андреевны, не будет ли та возражать, и, получив горячее одобрение, направилась к телефону. Рука, протянутая к трубке, непроизвольно задержалась. В голове закрутилось привычное: «А надо ли звонить? А удобно ли звать в последний момент? Не подумает ли мама, что это неуважение? Скажет, что я ее держу за бедную родственницу, и бросит трубку, и потом годы придется доказывать, что это не так, оно мне надо? А если придет, то найдет повод поссориться. Лучше скажу Гортензии Андреевне, что не дозвонилась, да и все». Прижав трубку к уху, она набрала шесть цифр маминого номера, а седьмую решила не набирать.

И тут внезапно в голову пришла очень простая мысль, такая простая, что даже удивительно, как она не понимала ее раньше. Настолько простая, что словами выразить ее оказалось непросто, вероятно, люди поняли это еще прежде, чем научились говорить.

Что-то вроде рыцарского девиза: делай что должен — и будь что будет.

Ирина решительно повернула диск телефона на последнюю цифру. Ее дело — позвать, мамино — все остальное. Хочет — пусть приходит, не хочет — обижается. И про кота она обязательно скажет Кириллу с Егором. Просто скажет, что ей бы хотелось завести питомца, и они все вместе решат, стоит ли это делать.

— Нет, нет и нет! — Мама расхаживала по комнате, энергично рубя воздух ладонью, а Зоя сидела с ногами на диване и не могла понять, в чем дело.

Она была уверена, что известие о скорой свадьбе и особенно кандидатура жениха вызовут у родителей безумный восторг. Однако реакция оказалась диаметрально противоположной.

— Да почему нет? — недоумевала Зоя. — Он отличный парень, краснодипломник, военный врач. Все, как вы любите.

Папа сидел на стуле возле окна и молча курил в форточку. Второй раз в жизни она видела, что он курит в квартире. Первый был, когда умер дедушка.

— А ты не понимаешь? — в голосе мамы послышались визгливые нотки. Значит, она серьезно на взводе, стало быть, Зоя реально должна понимать. Но она не понимала.

Зоя пожала плечами и на всякий случай ничего не ответила.

— Мариночка, зайчик, успокойся, — произнес папа подозрительно сдавленным голосом, — Зоя у нас разумный человечек, и я уверен, что примет разумное решение, если только мы все ей как следует объясним.

— Я уже приняла решение, — процедила Зоя.

— Вот видишь, Иван! — вскрикнула мама и заходила по комнате еще быстрее. Остановилась у окна, взяла сигарету из лежащей на подоконнике пачки и тоже закурила, затягиваясь глубоко и нервно.