Книга Мужчина в тени, страница 63 – Мария Воронова

Когда началась война, мать пошла служить на санитарном поезде, а Нинель отправили в детский дом.

Фаина Борисовна вернулась целой и невредимой, забрала дочь, и несколько лет маленькая семья жила относительно спокойно. Когда началась оттепель, Фаина Борисовна сразу подала заявление на реабилитацию покойного мужа, но то ли оно где-то затерялось в общем потоке, то ли видные юристы побоялись касаться такой скользкой темы, как убийство Кирова, но вдова не получила никакого ответа относительно дела мужа, зато ей самой разрешили вместе с дочерью вернуться в Ленинград и даже дали неплохую комнату в коммуналке, где они проживают до сих пор. Может быть, сыграло роль славное боевое прошлое Фаины Борисовны, может быть, таким образом извинялись за то, что не готовы реабилитировать ее мужа, бог знает. Главное, дали в Ленинграде жилье и постоянную прописку.

На работу, правда, ближайшую родню врага народа брали не очень охотно. Опытнейший рентгенлаборант Ямпольская, умеющая читать снимки не хуже любого врача, сумела устроиться только в туберкулезную больницу, где из-за нехватки кадров на огрехи биографии смотрели сквозь пальцы.

Саму Нинель Владимировну приняли в академию художеств только по личному ходатайству профессора, пришедшего от ее рисунков в полный восторг. Если бы не его горячая поддержка, то путь в высшее учебное заведение был бы ей с такой анкетой перекрыт, несмотря на либеральные времена.

Больше всего ей хотелось быть иллюстратором детских книг, и дело спорилось. Еще студенткой она начала сотрудничать с «Лениздатом», и многие авторы хотели, чтобы их книги оформляла именно молодая художница Ямпольская. Работа доставляла огромное удовольствие, прилично оплачивалась, так что маленькая семья стала подумывать о кооперативной квартире, но главным достоинством был свободный график, что бесценно для матери-одиночки. Дима часто и много болел, поэтому для работы удавалось выкроить не больше двух-трех часов в день, но на жизнь все равно хватало, и даже с избытком. Книги с иллюстрациями Нинели многократно переиздавались, в том числе и за рубежом. Это и погубило молодую мать. После очередной углубленной проверки выяснилось, что отец ее — убийца Кирова, и произведения художницы с такой сомнительной родней лучше за границу не посылать. Чисто на всякий случай. Как бы чего не вышло.

Пугливое, как лань, руководство издательства отказалось от сотрудничества с дочерью врага народа. Едва удалось устроиться в школу учительницей рисования и черчения, а там потихоньку, когда Димочка вырос и перестал болеть, доросла до завуча по внеклассной работе.

— Мой старший сын вырос на ваших книгах, — сказала Ирина, — и Володя уже интересуется.

— Спасибо, — улыбнулась Нинель Владимировна, — может, даст бог, хотя бы сейчас отца реабилитируют, и я снова смогу работать с издательством. Я ведь еще не очень старая.

— Конечно нет, я бы вам никогда не дала больше сорока, — вежливо заметила Ирина, — а сейчас реабилитация идет очень активно, и я уверена, что для вашего отца справедливость наконец восторжествует. Ваш отец, он же…

— Ну что вы, Ирина Андреевна! — учительница поняла ее с полуслова. — Он был ведущий инженер на Красном Путиловце, который сейчас Кировский завод, и ко всяким политическим играм имел очень мало отношения.