Книга Мужчина в тени, страница 67 – Мария Воронова

Сложное уравнение, со многими неизвестными и многими переменными, и кажется, что для его решения легче всего сократить любовь.

В юности влюбленность быстротечна, раны от нее затягиваются быстро, не оставляя следов. Димочка будет еще по-настоящему счастлив, и дочка Мельниковых найдет подходящего человека в своем кругу. Они оба проживут врозь хорошую, достойную жизнь, и, вспоминая свое первое чувство, оба вздохнут с облегчением, что сохранили его в чистоте, не запятнав бытовыми дрязгами и разводом.

— Мне кажется, — сказала Ирина осторожно, — сейчас надо просто подождать. Пережить остроту момента.

Нинель Владимировна кивнула:

— Ничего другого все равно не остается.

Выйдя из школы, Ирина заметила, что совсем стемнело, и наддала скорости.

Она почти бежала, но ближе к дому замедлила шаг и как-то даже сгорбилась. Сработал застарелый рефлекс — раз мама дома, жди головомойки.

Войдя в квартиру, она сразу набрала в легкие побольше воздуха для оправданий, решив свалить всю вину на папу Рабина, неизвестную пергидрольную мамашу и контурные карты, но, к ее изумлению, мама, выглянув в коридор с Женей на руках, сказала только: «А, Ира, ты уже пришла!» — и спокойно вернулась к своим занятиям.

«Интересно, — подумала Ирина, надевая тапочки, — а где «где ты шлялась?», где «мать тут уродуется, а тебе и горя мало!» — даже как-то странно, будто в чужой дом зашла».

— Извини, пожалуйста, мама, я немного задержалась с Нинелью Владимировной, — призналась она.

— А, все нормально! Мы прекрасно проводим время за шахматами, — мама засмеялась. — Женя — мой внук, уже тянет ручки к доске, а вот твой сын Владимир непонятно откуда только взялся. Какой-то потомок Чингисхана.

Потомок Чингисхана с топотом вырвался из комнаты и с размаху обнял Ирину за коленки. Она подхватила его на руки.

— Да, Владимир, из вас выйдет максимум футболист. В крайнем случае космонавт.

— Космонавт, — сказал Володя убежденно.

Мама пыталась приохотить его к шахматам. Для настоящей игры Володя был еще очень мал, но она надеялась привлечь его красивыми фигурками, чтобы он цепким младенческим умом запомнил, как они расположены на доске и как ходят. Но Володя твердо знал, что вся эта красота выстраивается перед ним с одной только целью — чтобы он немедленно ее разгромил.

— Мы с детьми уже поели, — сказала мама, ставя Женю в манежик, — а тебе я сейчас разогрею, пока ты переодеваешься.

Ирина вдруг с удивлением почувствовала, как на глаза наворачиваются едкие, скупые, но почему-то приятные слезы, и быстро смахнула их, пока мама ничего не заметила.

Она знала, что сплетничать нехорошо, но почему-то так растрогалась от маминой заботы, что за ужином рассказала ей о неприятностях Нинели Владимировны.

— Да, не позавидуешь бедной женщине, — вздохнула мама, — если бы хоть этот наш дорогой сосед понимал, чем в свое время занимался его папаша, могли бы договориться, но нет.

— Вообще, если подумать, так странно… Одно и то же событие, а выглядит совершенно по-разному с разных точек зрения. Пламенный чекист с риском для жизни разоблачил террориста и врага, и кровавый упырь энкавэдэшник подвел под расстрел невиновного человека, чтобы завладеть его квартирой. Где тут правда? Как ее найти?

Мама нахмурилась:

— Беда в том, Ирочка, что ни та ни другая сторона не хотят правды, понимая, что правда их убьет. Они готовы держаться за любой миф, лишь бы верить, что их отцы были достойными людьми.