Книга Уютная душа, страница 72 – Мария Воронова

Она назвала несколько фильмов, он добросовестно записал и распрощался.

Борис вошел в кухню и раздраженно закурил:

— Достал меня этот герой войны!

— Но он действительно герой войны.

— Сколько можно кичиться своим геройством! В окопах, под огнем! Знаем мы эти окопы!

— Он не кичится, просто рассказывает. К тому же он поехал в Чечню, когда его призвали, а не прятался от военкомата! — в сердцах сказала Таня.

Когда началась первая чеченская кампания, Борис нашел в почтовом ящике повестку. Порванная на множество мелких кусочков, она отправилась в мусорное ведро.

Потом повестки приносил курьер, и муж, в лучших традициях фильмов про дезертиров, заставлял Таню врать, что его нет дома, и расписываться за него. В таком случае всегда можно сказать, что жена ничего не передавала.

А когда посещения курьера стали почти ежедневными, Борис взял отпуск и уехал к Таниным родителям, рассчитывая, что за месяц про него забудут. Так и случилось.

— Ты на что намекаешь? — прищурился муж.

— Я бы не назвала это намеком. Человек, уклонившийся от исполнения воинского долга, не вправе судить человека, исполнившего этот долг в полной мере.

— Вот как ты заговорила! А с какой это радости я должен был идти в армию?

— С такой, что ты военнообязанный и тебе пришла повестка.

— Я, опытный врач, известный ученый, должен был ехать в Чечню, по-твоему?

— Колдунов тоже опытный врач…

— Твой любимый Колдунов учился в Военно-медицинской академии! — Борис не дал ей договорить. — Там обучают таких деревенских идиотов, как он. Для них это — единственный шанс выбиться в люди.

Таня расстроилась. Грустно сознавать, что ты замужем за человеком, убежденным, что он выше и лучше других. Из этого убеждения произрастают такие пороки, как трусость, жестокость и жадность.

— Между прочим, я тоже из деревни. Но, думаю, преуспела бы в жизни, если бы ты не уговорил меня бросить учебу. Мы говорим не о карьере, Боря. Кому-то подходит армейская служба, кому-то — нет, но ты мужчина. Почему вместо тебя рисковать жизнью должен был кто-то другой?

— Да ты совсем сбрендила! На романтику потянуло? Увидела смазливую рожу, россказней тупых наслушалась и сопли распустила! Жизнью я должен был рисковать, надо же! Добрая, однако, у меня жена, любящая! Посылает мужа на бойню, и ради чего? Чтобы наша родимая верхушка бабок наварила на чеченской нефти и торговле оружием?

— Да согласна я, что эта война была преступлением! Но вместо тебя пошел воевать другой человек! Чем ты был лучше его?

— Знаешь, сидя тут на кухне за кофе с плюшками, каждый может рассуждать о героизме! Тоже мне, родина-мать зовет!

…На следующий день Таня записалась в медицинский отряд МЧС. Если случится война или стихийное бедствие, ее вызовут для работы в очаге поражения.

В штабе обрадовались пополнению и обещали ближе к лету отправить Таню на сборы, чтобы научить ориентироваться в экстремальной обстановке.

Миллер вошел в операционную, радостно предвкушая встречу с Таней. Но вместо нее возле операционного стола колдовала Ирина Анатольевна.

— Вы? — невежливо удивился он. — А Татьяна где?

— Вот так и знала, что первым делом вы про нее спросите, — сварливо ответила Ирина Анатольевна, гремя крышкой бикса. — Осмелюсь доложить, что ваша фаворитка сидит сейчас в сестринской с температурой тридцать восемь и воспалением в области лопатки. Она, видите ли, всерьез приняла сообщение о диспансеризации сотрудников.