Книга Уютная душа, страница 74 – Мария Воронова

— Как вы себя чувствуете? Я могу вам помочь?

Таня вдруг рассмеялась:

— Хорошо, что у вас нет при себе апельсинов или банки малинового варенья, а то я могла бы заподозрить неладное.

— Таня…

Он взял у нее кружку и поставил на стол. Еще секунда, и он поцеловал бы ее, но тут в сестринскую вошла Ирина Анатольевна.

Скользнув равнодушным взглядом по коленопреклоненному Миллеру и покрасневшей Тане, старшая медсестра надела поверх хирургической робы парадный халат и закурила любимый «Беломор».

— Ну как ты? — спросила она. — Температура спала?

Миллер не удержался, потрогал Танин лоб и отрапортовал, что нет, не спала.

— Знаешь, жаропонижающие тебе давать не хочется, иммунитет портить. Ты бы полежала пока, а вечерком Чесноков тебя домой отвезет.

— Я не могу лежать, — хихикнула Таня.

— Черт! Дмитрий Дмитриевич, вы же врач, посмотрели бы: вдруг там у нее нарыв?

— Да не надо.

— Не бойся, Дмитрий Дмитриевич вроде бы сегодня добрый. Я, конечно, не могла заменить ему тебя, но постаралась ничем не разгневать.

— Вы были великолепны, — галантно вставил Миллер. — Давайте, Таня, я посмотрю вас. Пойдемте ко мне в кабинет. Я вас уложу потом на свою кушетку, она с валиками, найдем удобное положение.

— Да уж идите, — захохотала Ирина Анатольевна, — давно пора. Это же святой долг хирурга — уложить сестру, с которой он оперирует, на свою кушетку.

Миллер почувствовал, что краснеет, а Таня и так уже была как помидор.

— Валериан Павлович целый день сидит у Тамары Семеновны, я тоже пойду в отделение, так что вы сможете спокойно отдохнуть. Если бы не наш новый заведующий, я прямо сейчас командировал бы Чеснокова, чтобы он отвез вас домой, но, боюсь, если Максимов узнает, и у вас, и у Чеснокова будут неприятности. А так ляжете, я запру кабинет, и никто вас не потревожит.

— Интересно, а если она захочет в туалет?

— Позвонит мне на трубку, я приду и открою.

Оказавшись с Таней наедине, Миллер сообразил, что для осмотра ей придется снять кофточку. Сможет ли он выдержать это испытание? Он боялся обмануть Танино доверие, ведь, раздевшись перед ним, она будет думать, что он смотрит на нее как врач…

Но давать задний ход было уже поздно. Посмотреть место прививки необходимо — возможно, температура и боль связаны не с реакцией организма, а с нагноением, поскольку нельзя поручиться, что прививка была сделана с соблюдением всех правил асептики. Оставлять Таню без медицинской помощи нельзя, а идти за другим врачом — все равно что прямым текстом признаться в своих чувствах. Если бы Криворучко пребывал на рабочем месте, можно было попросить о помощи его, как более опытного врача. Но Валериан Павлович, судя по всему, распивал чаи со своей любимой сестрой-хозяйкой…

Собравшись с духом, Миллер попросил Таню раздеться до пояса. «Хорошо еще, что прививку от дифтерии делают под лопатку», — мрачно подумал он.

Рука у Тани почти не двигалась, и ему пришлось помогать ей снимать кофточку. К концу этого священнодействия он был близок к обмороку.

Он задыхался и почти ничего не видел от любви, не ощущая при этом ни малейшего вожделения. Ему просто хотелось целовать эти полные белые плечи, потом уткнуться носом в ложбинку между грудей…

Вместо этого он грубовато развернул Таню спиной к себе и дрожащими руками расстегнул бюстгальтер. Голова кружилась, и вообще хотелось плакать, но он заставил себя сосредоточиться и принялся осторожно ощупывать место инъекции.