Онлайн книга «Дорога, которой нет»
|
— И как вы справились? — С трудом. Был момент, когда я собиралась Киру проклясть, но вдруг подумала, что ей, наверное, еще хуже, чем мне. И так потихонечку… Самое интересное, знаете, кто нам помог? Ни за что не догадаетесь! – Мама сделала эффектную паузу. – Прокурор города. Вот уж, как говорится, не знаешь, где найдешь… — Неужели? — Представьте себе! Мы с Киркой сидим, как аристократы во время Великой Октябрьской революции, продаем последние бриллианты, выселились уже из маминой квартиры в эту конуру… — Обмен с доплатой? Мама фыркнула: — С доплатой, ага, сейчас! Домоуправление решило, что нам слишком жирно будет семьдесят метров на двоих. — А разве это законно? — А почему нет-то? Социализм, дорогая Гортензия Андреевна, – это такое общественное устройство, когда у тебя в любую минуту могут все отобрать. Почему, думаете, наше руководство вцепляется в свои кресла, как клещи, и сидит до упора? Потому что это единственный способ сохранить свое добро. Мой вот не усидел, и пожалуйста… Гостья откашлялась: — Простите, я понимаю, сколько вам пришлось претерпеть, но давайте не будем развивать эту тему. Я член партии с войны. — Простите. — Ничего. Вы про прокурора говорили… — Ах да! Появился в самый трудный момент, когда, знаете, вроде бы уже достигли дна, но еще есть куда падать. Как раз перед нами встала дилемма: или идти уборщицами, или ехать за сто первый километр за тунеядство. И вдруг звонок: приходите завтра на прием к прокурору города во столько-то. — Мы сначала подумали, что это кто-то издевается, – вступила Кира, – долго сомневались… — Но в итоге все-таки пошли и не пожалели. Макаров сделал пару звонков, и меня зачислили в ГИДУВ на курсы повышения квалификации, я подтвердила диплом и устроилась хирургом в поликлинику. — Насчет себя я даже заикаться боялась, понимала, что с условным сроком о высшем образовании можно забыть, но Федор Константинович и тут помог, – сказала Кира, – спросил, чем мне нравится заниматься, и когда узнал, что водить машину и у меня есть все категории, так прямо расцвел! Оказалось, он когда-то работал водителем на скорой, и, знаете, отвел меня на свою родную станцию прямо за ручку. Там сначала покривились, что девушка, но Макаров сказал: «Под мою ответственность» – и взяли. — И вам нравится? Кира кивнула: — Даже очень. Наверное, лучше, чем статьи о загнивающем Западе писать под чужую диктовку. — Жаль только, что ее работа не предусматривает карьерного роста, – вздохнула мама, – но я надеюсь, когда все окончательно уляжется, можно будет все-таки поступить в институт, хотя бы на заочное. — Конечно. Жизнь, Кира, только начинается у вас! Гостья ободряюще похлопала ее по руке. Оставалось только сообщить оригинальную мысль, что все, что ни делается, все к лучшему. Что Кира и проделала. — Святая правда! – мама порывисто обняла ее за плечи. – Знаете, сейчас я иногда просыпаюсь и в ужасе думаю: а если бы Кира не дружила с этими ребятами, так бы я и прожила, запертая от самой себя. Так бы вкус жизни и не узнала. Жаль, конечно, этих бессмысленных лет, жаль, что близость с дочкой запоздала, ну да что теперь… На лице Гортензии Андреевны вдруг появилась странная, немного отрешенная улыбка: — Такова жизнь, самого важного дает мало и не вовремя, а нам остается только ценить текущий момент. |