Книга Прибавление семейства, страница 70 – Мария Воронова

Тут дверь распахнулась, и в коридор вышел врач, нетерпеливо разминая в пальцах сигарету. Олеся с Викой бросились к нему.

— Стабилизировали, – сказал врач, закуривая, – состояние остается крайне тяжелым, но непосредственную угрозу жизни мы устранили, так что идите домой.

— А что с ним, доктор? – спросила Олеся.

Врач жадно затянулся:

— Обширный инсульт. Сразу говорю, прогнозы пока делать рано, но в любом случае вы должны понимать, что ситуация серьезная.

— Мы понимаем, доктор, – поспешно кивнула Олеся, – что-то нужно? Лекарства какие-то? И из еды что можно принести?

Врач сказал, что все необходимые препараты пациент получает в полном объеме, с этим проблем нет, а что касается питания, то можно протертый супчик на курином бульоне без костей и компот из сухофруктов. Саша пока на ИВЛ, его будут кормить через зонд, поэтому пища должна быть жидкой и гомогенной.

Олесе стало не то чтобы жаль усталого доктора, но показалось, что она своими дурацкими расспросами ворует его внимание у Саши. Заверив, что все поняла, она поспешила увести заплаканную Вику.

— Ты домой доберешься? Или, хочешь, ко мне поедем?

Вика покачала головой:

— Нет, спасибо, мне тут недалеко. Дойду.

— Ну давай, детка. Накапай себе валерьянки и выспись хорошенько, не думай о плохом. Доктор же сказал, что непосредственной угрозы нет. – Олеся заставила себя улыбнуться, хоть понимала, что за этой красивой фразой скрывается всего лишь то, что Саша не умрет сегодня.

— Спасибо, Олеся Михайловна, – всхлипнула Вика и протянула номерок гардеробщице. Та подала ей невесомую норковую шубку, гораздо лучше той, что висела у Олеси в шкафу. Ну да можно ли обижаться на Сашу за то, что он баловал молодую жену, а сейчас его болезнь и вовсе их уравняла, и никакого значения не имеет, кто в норке, а кто в старом пуховике.

— Или выпей рюмочку, коньяк-то у вас дома наверняка есть?

— Есть…

— Вот и выпей, только немного. И поспи, а утром встанешь, уже и полегче тебе будет. А я завтра в окно сбегаю на рынок, куплю курочку домашнюю, морковочку, а после работы сварю супчик и привезу. И компотик тоже сделаю, такой, как он любит.

Вика пошла к метро, а Олеся на трамвайную остановку. В этот раз не повезло, трамвай пришел только через двадцать минут, когда она уже успела основательно замерзнуть, и внутри почти пустого вагона было холодно и уныло, только в углу сидела мама и ребенок лет пяти в негнущейся цигейковой шубке. На ногах у него были новые валеночки с красными мишками, и ребенок страшно ими гордился, с гордым видом выставлял ножки в проход, поворачивал, чтобы видеть мишек, и радостно смеялся. Олеся тоже засмеялась и сказала, что валенки у него самые лучшие, какие есть на свете. Мама улыбнулась, показав ямочки на щеках, и Олеся чуть не забыла о том, какое ее постигло несчастье.

Почему-то в голову лезла не скорбь, а самая низкая и прагматичная ерунда. Например о том, что надо предупредить Вику, что по закону похороны полностью берет на себя военкомат и памятник тоже устанавливается за его счет. Но не успела Олеся прогнать эту злую циничную мысль, как ее место заняла следующая, ничуть не лучше, о том, что она, пожалуй, погорячилась, обещав Вике купить курицу на рынке. Там дороговато будет для ее кошелька, а магазинная синяя птица не такая питательная, да ее не вдруг и найдешь.