Книга Вечный шах, страница 79 – Мария Воронова

Говоря простым языком, если Никита попадает, как говорится, «на протокол», то у него появляется серьезный шанс выздороветь.

Мы воспрянули духом, но ненадолго. Очень быстро выяснилось, что даже моих связей недостаточно, чтобы Никита попал на протокол. Наверное, это очень страшное ощущение, когда ты знаешь, что средство существует, но оно тебе недоступно, гораздо страшнее, чем когда думаешь, что спасения в принципе нет. Я не знаю, как Лиля переживала это время, потому что малодушно старалась с ней не видеться. Засиживалась на работе допоздна, якобы пытаюсь что-то сделать, и действительно листала свою записную книжку, понимая, что обзвонила всех сильных мира сего гораздо больше раз, чем позволяют приличия.

Интересно, думала я, почему в нашем социалистическом государстве, где в теории все равны и человек человеку брат, нельзя сделать всех действительно равными хотя бы в смерти? Не в том смысле, что земля всех принимает, а наоборот, использовать все достижения медицины так, чтобы каждый человек оставался жив столько, сколько возможно? Если есть шанс спасти ребенка от смертельного заболевания – надо спасти. Есть возможность подарить онкологическому больному лишний день – надо подарить. Так просто, что не о чем спорить.

Но когда советская власть провозглашала бесплатную медицину, она, видимо, просто собиралась заставить докторов работать бесплатно. Кто знал тогда, что прогресс побежит вперед семимильными шагами, появятся дорогостоящие антибиотики и противоопухолевые препараты, станут возможны сложные оперативные вмешательства, требующие такого же сложного наркоза и интенсивной терапии. До войны Бильрот, кажется, восклицал, что будет проклят тот хирург, который осмелится оперировать на органах грудной клетки, а теперь операции на сердце воспринимаются рутиной. Появляется новая аппаратура для диагностики, в частности УЗИ. Под натиском технологий отступили многие болезни, считавшиеся смертельными еще двадцать-тридцать лет назад, но такое лечение требует больших затрат, а на здравоохранение выделяется денег столько, сколько и до изобретения всех этих чудес, поэтому передовые методики доступны только по большому блату.

В случае Никиты настолько большому, что даже я не смогла найти подход. Его сопутствующая болезнь, ДЦП, делала невозможным его участие в протоколе. Он просто был неинтересен исследователям, а просто так тратить дорогой препарат коллеги, сотрудничавшие с иностранной фирмой, не собирались, и в ответ на мои осторожные намеки, что нельзя ли как-нибудь просто не заметить, что у ребенка ДЦП, только недоуменно пожимали плечами.

Лиля в эти дни была очень плоха, я судорожно искала… впрочем, сама не знаю, что я искала, просто металась из стороны в сторону, уговаривая себя, что этим я помогаю спасти ребенка.

В этой нервной обстановке мы как-то не обратили внимания на то, что мужа вызвали в милицию.

Он топил горе в работе, пахал на участке, а вечерами таксовал на нашей машинке, надеясь собрать денег на приличную взятку. Это было глупо, но все же лучше, чем просто сидеть и проклинать судьбу.

Помню, мы ложились спать и он совершенно спокойным тоном рассказал, что подвозил пару дней назад симпатичную девчонку, которая тоже хочет стать доктором, а теперь она пропала.