Книга Вечный шах, страница 84 – Мария Воронова

А как, кстати, они нашли друг друга? Листая уголовное дело, Ирина пропустила этот момент, а сегодня Смульский в своих показаниях обрисовал факт знакомства как-то невнятно. Конечно, принципиального значения это не имеет…

— Ой, знаете, что я тут подумала, – вдруг воскликнула Вера Васильевна, перебив мысли Ирины, – я же ошиблась, когда спросила про то, что они с дочкой должны были сто раз обсуждать нападение.

— Нет, все правильно, вы можете задавать любые вопросы.

— Не в этом смысле. Я как-то сбилась и забыла, что Смульский поехал к Вике сразу после того, как дочь прижали в парадной. Почему-то у меня сложилось, что прошло много времени.

Ирина нахмурилась и переспросила:

— Не поняла вас, простите.

— Создалось ложное представление, – терпеливо пояснила Вера Васильевна, – что сначала Виктория подослала парней к жене, потом подождала и, только когда убедилась, что не сработало, организовала атаку на дочь.

— Все верно, так и было.

— Да, но я не сообразила, что Смульский поехал к Виктории в тот же вечер, сразу после того, как дочку его притиснули в парадной. Почему-то я решила, что они еще пару месяцев ждали после нападения на дочь.

— Нет, сразу поехал.

— Да, а я ошиблась и спросила так, будто у матери и дочери и впрямь было время обсуждать и мусолить эти происшествия. А в реальности-то нет! Нервная дочка в ауте от нападения, а через несколько часов обе в шоке оттого, что мужа и отца арестовали за убийство. Тут проблема сходства бандитов действительно отходит на второй план.

Ирина нахмурилась, пытаясь понять, к чему клонит красивая заседательница.

— Я действительно спросила глупость, но Смульская мне ответила, будто так и надо. Понимаете? Как будто и вправду у них был промежуток все забыть и спокойно жить дальше. Но какое тут спокойно, когда папаша в тюрьме? Я так понимаю, что его сразу задержали?

— Да, конечно.

— Вот именно, мужик дома не ночевал, а утром тебе звонят с известием, сушите сухари, кормилец ваш в тюряге! Какое тут спокойствие? Она могла мне ответить, что после ареста они с дочкой думали только о том, как бы спасти Бориса Витальевича, а те дурацкие нападения перестали иметь всякое значение. Но никак не то, что она сказала.

— Может, просто решила указать нам наше место? – засмеялся Миша. – Типа не вам, быдло бестолковое, тут мне вопросы дурацкие задавать. Я белая кость, директор НИИ, так что утритесь и не вякайте.

— Скорее всего, – кивнула Ирина, – люди такого ранга часто раздражаются, когда им приходится давать показания в суде, как простым смертным. Эта оговорка ничего не значит почти наверняка, однако мне приятно видеть, с каким вниманием и ответственностью вы исполняете свой долг. Еще раз повторю, товарищи, если вас что-то настораживает, не стесняйтесь, спрашивайте у свидетелей, уточняйте у меня, ибо в нашем деле мелочей не бывает, а в конце процесса у вас должно сформироваться твердое убеждение в том, виновен подсудимый или нет и какого наказания он заслуживает.

«Вообще-то это была следователя работа, – вдруг сообразила Ирина, возвращаясь в зал, – ладно, он не захотел искать этих ребят, но выяснить, одни и те же люди напали на мать и дочь или Вика имела при себе неисчерпаемый запас гопников, он был обязан. Рассадить дам по углам, тщательно расспросить, выяснить приметы, а потом сравнить показания и сделать вывод. Азы профессии: любое утверждение должно быть как минимум проверено, а в идеале доказано. Но зачем напрягаться, когда потерпевшие – уважаемые и честные люди, посмотрите на них, разве могут такие лгать?»