Онлайн книга «Вечный шах»
|
Свидетельское место заняла Искра Константиновна Голубева. Ирина всегда старалась обходиться как можно мягче с представителями потерпевших, зная, что, даже когда времени прошло много, потеря оплакана и пережита, выступление в суде является тяжелым испытанием. Но тетка Виктории держалась очень хорошо. Может быть, в глубине души волновалась, но внешне сохраняла стальное спокойствие. — Виктория попала на мое попечение в десятилетнем возрасте, после того как ее родители погибли в результате несчастного случая, – отчеканила она. — Что с ними произошло? – спросила Шарова. Искра Константиновна нахмурилась: — Не думаю, что это имеет какое-то значение для рассматриваемого сейчас дела. — И все же? — Моя сестра вышла замуж за неподходящего во всех смыслах молодого человека и, к огромному сожалению нашей семьи, попала под его пагубное влияние. Рождение ребенка не заставило ее взяться за ум, она катилась по наклонной плоскости, и кончилось все вполне закономерно. Ирина оторопела: — Но родители Виктории были сбиты на пешеходном переходе грузовиком, у которого отказали тормоза. Это может произойти с самым добропорядочным человеком. — Нет, если этот человек внимательно следит за собой и за окружающей обстановкой. Когда у тебя есть дети, надо помнить, что им нужна мать, и вести себя ответственно, а не считать ворон. «В принципе логично, – подумала Ирина, – нечего и возразить». — И вы взяли девочку к себе? — Да, я исполнила свой долг, – приосанилась Искра Константиновна, – я обязана была позаботиться о дочери своей сестры, и я сделала это. — Но почему тогда девочка жила не у вас, а в школе-интернате? – спросила Шарова. — Так было лучше для Виктории. Это специализированная школа с углубленным изучением естественных наук, она дает не только прекрасные знания, но и официальное преимущество для поступления в медицинский институт и на некоторые факультеты университета. Попасть в эту школу – значит обеспечить себе прекрасный старт на будущее, и Виктория, будучи неглупой и амбициозной девочкой, согласилась на это. — Понятно, но в этой школе есть только девятый и десятый классы, – вдруг подал голос Бабкин, весь процесс ведший себя так тихо, что Ирина начала забывать о его существовании, – а седьмой и восьмой Ткачева провела в самом обычном интернате. Почему она не жила у вас дома? — А вы уверены, что имеете право задавать мне подобные вопросы? – вскинулась Голубева. – Я позаботилась о том, чтобы ребенок не голодал, был одет, обут и сыт, имел крышу над головой. Какие еще ко мне претензии могут быть? — Помилуйте, – щегольнул Бабкин очередным нафталиновым словцом, – помилуйте, никаких претензий. Нам просто важно знать, почему Ткачева жила в интернате, а не у близких родственников. — Родственников, – усмехнулась Голубева, – знаете, после того, как в семье появилась Вика, я поняла, откуда в народом фольклоре взялись сказки про подменышей. Дурная наследственность отца, к сожалению, дала о себе знать, плюс еще в первые годы жизни, когда закладываются основы личности, девочка не получила подобающего воспитания… В общем, можете себе представить, с чем мне пришлось столкнуться. Все поведение этого ребенка было пропитано патологической агрессией. Знаете, я человек очень терпеливый, даже снисходительный, воспитала двоих прекрасных детей и считала, что имею в этом деле опыт, но тут у меня буквально опустились руки. Я просто не понимала, откуда в ней столько злобы… |