Книга Новая сестра, страница 130 – Мария Воронова

— Помилуйте, Василий Яковлевич, мы скромные преподаватели высшей школы, и то двадцати четырех часов в сутках нам не всегда хватает, а у Сергея Мироновича забот было в тысячу раз больше, чем у нас с вами. Вы представьте себе на минуточку, какого масштаба стройки он поднимал, какие производства запускал! Тут уж, знаете ли, ни времени ни сил за девочками бегать не остается даже у записного ловеласа, а Киров был хороший семьянин.

— Ах, не судите о людях по себе, – засмеялся Сосновский.

— А я и не сужу. Просто слухи живучи, и мне противно, что к имени достойного человека прилипает такая грязь безо всяких реальных оснований.

— Вот именно, – сказала Мура.

— Сами подумайте, – продолжал Воинов, – если что можно точно сказать о служебном романе, так это то, что о нем узнают сразу, порой еще до того, как любовники переспят.

Сосновский засмеялся, а Пелагея Никодимовна многозначительно покачала головой. Мура потупилась, хотя у нее не было служебного романа.

— Насколько нам известно из материалов следствия, Мария Степановна не даст соврать, Николаев давно планировал убийство.

— Верно, Константин Георгиевич, – кивнула Мура, – еще в октябре его задерживали возле дома Кирова, но отпустили, потому что все документы были в порядке. И потом уже, после преступления, при обыске вроде бы нашли дневники и планы покушения, свидетельствующие о том, что он тщательно готовился. Это был заговор врагов.

— Заговор не заговор, а если Николаев хотел убить Кирова из ревности еще в октябре, то по Смольному уже тогда должны были ходить слухи о романе Сергея Мироновича с его женой, поскольку она тоже работала в обкоме. Но ведь ничего такого не было, Мария Степановна?

— Не было.

— И до вас, Никодимовна, обязательно бы донеслось, – улыбнулся Воинов, – еще при жизни Кирова вы бы в очереди почерпнули, что у Мироныча шуры-муры с сотрудницей Смольного. Слыхали что-то такое?

Отрицательно покачав головой, Пелагея Никодимовна наполнила рюмки.

— Ну вот, – продолжал Константин Георгиевич, – а уж эта водевильная трактовка, что муж якобы застукал на горячем, и в аффекте застрелил, это вообще ни в какие ворота! Киров, конечно, не такой великий гений всех времен, как Иосиф Виссарионович, но дверь кабинета перед прелюбодеянием ума хватило бы закрыть.

Элеонора Сергеевна улыбнулась:

— Берите грибочки.

— Это божественно, – хором воскликнули Мура и Сосновский.

— А самое главное, – сказал Сосновский, прожевав гриб, – я видел протокол вскрытия, и повреждения лобной области ясно говорят о том, что человек упал с высоты собственного роста. Поэтому, простите, дамы, за натурализм, версия, что он в момент выстрела лежал на женщине, не имеет никакого отношения к реальности.

— Сергей Миронович пал жертвой заговора, – сказала Мура, поднимая рюмку.

— Заговора, да. – Воинова тоже подняла рюмку и, прячась за нею, улыбнулась холодно и зло.

Мура поняла, что она имеет в виду, и что, будучи психически здоровым человеком, ни за что не произнесет вслух. В городе осторожно бродили слухи о том, что Кирова убили по приказу Сталина, который увидел в более молодом, деловом и обаятельном Сергее Мироновиче серьезного конкурента. «А заодно и казус белли, – вдруг подумалось ей с пугающей ясностью, – надо же чем-то оправдать уничтожение всех своих противников и конкурентов».