Книга Новая сестра, страница 97 – Мария Воронова

Когда случилась Октябрьская революция, ей было всего пятнадцать лет. Сейчас, когда Нине двенадцать, кажется, совсем ребенок, но тогда она считала себя совсем взрослой как для борьбы, так и для сиротства. Родителям не суждено было увидеть то светлое будущее, которое они так приближали, отец – подпольной работой, а мама – молчаливой поддержкой мужа. Их убили во время бандитского налета, и было в этом что-то ужасно горькое и несправедливое, что отец, всю жизнь боровшийся против частной собственности, погиб, защищая чужое добро. Но тогда рушились целые царства и жизнь человеческая стоила очень мало.

Бабушка к тому времени уже скончалась, и Мура осталась совсем одна, растерянная, раздавленная горем. Она не знала, как похоронить маму с папой, а как жить дальше, и вовсе не думала. Помогли товарищи отца, вскоре ставшие ее собственными товарищами по партии. Муру приняли в ВКП(б), несмотря на юный возраст. Время наступило такое, молодость решала все. Получив партийный билет, Мура поняла, что дальше жить, как жила, права не имеет. Как она будет призывать народ разбивать оковы капитала из своей уютной комнатки? Ведь одно дело, когда ты сам идешь погибать за свои идеалы, и совсем другое, когда требуешь, чтобы это сделал за тебя кто-то другой. Так Мура оказалась в Красной армии, сначала с сумкой с красным крестом, но быстро сменила ее на планшет комиссара.

В отличие от парней, которые шли в бой с твердым убеждением, что с ними ничего плохого не случится, она была уверена, что не вернется с войны живой. Мура уезжала из Петрограда, зная, что видит родной город в последний раз, но судьба почему-то ее щадила, она даже серьезно ранена ни разу не была.

Когда Мура вернулась домой, Петроград, грязный, темный, но полный жизни, долго казался ей призрачным городом, в котором она блуждает, не заметив собственной смерти. Потом Мура все-таки осознала, что жива, получила от судьбы незаслуженный подарок в виде зрелости, и, может быть, даже старости.

В один мартовский день она вышла на Литейный мост, вдохнула серый клочковатый ветер, погасила взвившийся подол юбки, подняла воротник и захотела жить.

Точнее, вдруг поняла, что та жизнь, за которую много лет боролся отец, ради которой мать терпела нищету и лишения, ради которой она сама почти три года не слезала с коня, наконец наступила.

С эксплуататорами покончено, враг разбит, великая Россия устояла перед Антантой, мечтавшей расколоть ее на много мелких и слабых государств, борьба завершена, пришло время созидательного труда. С этой мыслью Мура отправилась на свою старую работу, где ее еще помнили, а главное, помнили и уважали ее маму. Ее взяли на прежнее место, быстро сделали секретарем партячейки отделения, и не прошло и двух лет, как она оказалась сначала на рабфаке, а после него секретарем партийной организации академии. Быстрый взлет, но в то время бывали взлеты куда как быстрее. Так уж удачно сложились обстоятельства. До революции Мура, хоть и считала делом жизни не уход за больными, а борьбу за победу коммунизма, работала добросовестно и честно, чем завоевала расположение старых докторов, а в обкоме ценили ее партийный стаж и военные заслуги, тем более что медицину курировал старый друг отца, который помнил Муру еще ребенком в маминой кофте, специально надетой для того, чтобы под ней уместилось побольше листовок.