Книга Ангел скорой помощи, страница 116 – Мария Воронова

«Раз всех надо уважать, то и Сонины заскоки тоже, – думал он умиротворенно, когда они лежали, обнявшись, – на все есть свой резон, никто не злой просто потому, что злой».

* * *

Соревнования надвигались на Костю подобно каменному шару из фильма про Индиану Джонса, который он когда-то смотрел по отцовскому видику, а он не мог ни убежать, ни заставить шар свернуть с пути.

Грипп оказался бы спасением, но нет, Костя был здоров как черт, а симулировать считал ниже своего достоинства.

Он снова позвонил Оле и робко заикнулся, как здорово было бы, если бы она не приходила, но она ледяным тоном повторила, что если они женятся, то люди должны видеть их вместе.

Положив трубку, Костя понял то, что в принципе знал и раньше и что вполне его устраивало – в их браке главной будет внешняя сторона. Кто что чувствует, дело десятое, главное, чтоб окружающие видели во всех отношениях идеальную семью.

Что ж, все его знакомые так жили, и Славины, и Бахтияровы, и в его собственной семье было заведено именно так. Напоказ.

Оставалась одна надежда – на переменчивую и хмурую ленинградскую погоду, но и она подвела, вдруг разогнала тучи и подарила ясный, почти по-летнему теплый день.

С ненавистью взглянув в окно, Костя начал собираться.

Положил в рюкзак спортивный костюм и кеды, наполнил термос чаем, сунул в карман шоколадный батончик для экстренного восстановления сил, съел легкий завтрак и вышел на улицу, где его через пять минут подобрала Соня.

По пустым с утра воскресным улицам быстро доехали до Оли, а потом подхватили Яна, хмуро курившего возле приемного покоя. На правах человека после суток он упал на заднее сиденье, не особо скрывая отвращения ко всему происходящему.

— Как дежурство? – спросила Оля.

— А я еще и завтра пойду, – хмыкнул Колдунов, – точнее, сегодня вечером. Так что, Константин Петрович, мчитесь, как ветер, у меня каждая секунда сна на вес золота.

Костя обещал постараться.

В парке, где проходили соревнования, было многолюдно, но не так весело, как на академическом кроссе.

На главной поляне были расставлены столы, но в этот раз не с бутербродами, а с табличками, официальными списками, стопками номеров и картами. По лицам физруков сразу становилось понятно, что это серьезное и ответственное мероприятие. Возле старта на трибуне сидело начальство, а простые сотрудники расхаживали кто где с довольно унылым видом, и по выражению их лиц можно было догадаться, что пришли они сюда не по зову сердца, а по обязаловке.

Радовала только погода, теплая и ясная, как тень последней улыбки ушедшего лета.

Вдруг Костя увидел отца. Тот оживленно беседовал с древним дедушкой с бородой, белой, как мелованная бумага, но, заметив сына, легко и красиво спрыгнул с трибуны и направился к нему.

— Здравствуй, сын, здравствуй, Оля! – сказал он радушно. – И Сонечка тут, какой приятный сюрприз!

Он сердечно обнял Олю как будущую невестку, а Соне поцеловал руку, и Косте в этом жесте почудилось что-то нарочитое.

— Хотя, наверное, вас уже пора Софьей Сергеевной называть, – отец все еще держал Соню за руку, – ах, летит время, летит безжалостно… Вчера еще под стол пешком ходили, а сегодня известный в городе специалист. Наслышан о ваших успехах, Сонечка, молодец, так держать!

Соня с улыбкой произнесла дежурное: «Что вы, какие успехи, все как у всех», – и представила отцу Яна.