Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 23 – Полина Никитина

— Дарья Дмитр… – начала было я, но решила временно отбросить условности. Сейчас не до церемоний. – Даш, ты цела? Нигде не болит? Голова кружится?

Дрожащими пальцами я ощупала плечи, шею, макушку и затылок. Вроде всё в порядке – ни крови, ни даже шишки. Даша сползла с меня на пол и молча помотала головой. Нижняя губа характерно подрагивала, давая понять, что любое неосторожное слово, и у неё слёзы в два ручья хлынут.

— Господи... – Марья Фёдоровна, тяжело дыша, опустилась на колени рядом с нами. Строгое лицо выглядело бледным, как простыня, а пальцы, цеплявшиеся за края шали, мелко подрагивали. – Дашенька! Что ж ты удумала-то, бесстыдница? Тебе ж наказали уроки учить, а ты что натворила? А если б мы не увидели? А если упала да расшиблась? А если б голову сломала? Я бы в глаза не смогла смотреть его превосходительству!

Она тоже протянула руки к девочке, но Даша лишь крепче вцепилась в моё платье и засопела, упрямо поджав губы. В глазах всё-таки блеснули слёзы, но не от боли.

От обиды.

Надо было действовать и поскорее. Лучше пресечь на грани, чем потом иметь дело с истерикой.

— Марья Фёдоровна, – я перевела дыхание и попыталась улыбнуться. Судя по её вытянувшемуся лицу, получилось весьма паршиво. – С Дарьей всё в порядке, не переживайте. Ни ссадин, ни шишек. Слава Богу, всё обошлось.

Экономка поджала губы, но спорить не стала. С трудом поднявшись на ноги, отошла на шаг, не сводя с нас обеих тревожного взгляда.

Стараясь не делать резких движений (к счастью сама себе ничего не отбила), я села перед девочкой на корточки, оказавшись лицом к лицу. Чтобы я видела её глаза, а она мои.

— Дарья, – обратилась к ней тихо, но как можно твёрже. – Расскажи нам, пожалуйста, что случилось?

Даша шмыгнула носом и недоверчиво покосилась на Марью Фёдоровну, потом снова на меня. Помолчала пару секунд, а затем на одном дыхании выпалила:

— Я все уроки сделала! Честно! Всё-всё прочитала, что мадемуазель задавала перед уходом, и даже больше! А вас всё не было, – она шмыгнула снова и тяжело сглотнула. – Вот я и решила поиграть с Софи! Её мне папа подарил, – подняв глаза, она обернулась на шкаф, и я поняла, что Даша имеет в виду куклу. – А мадемуазель сказала, что девочки, которые убегают и плохо себя ведут, не имеют права играть в игрушки!

Высказавшись, Даша осеклась и опустила глаза в пол.

Меня едва не затрясло, а от злости пальцы сжались в кулаки. Как же я рада, что той Леру нет сейчас в этой комнате. Вот клянусь, так и двинула бы этой безголовой курице!

Мысли кипели, как молоко на плите, грозя выплеснуться наружу отборными современными ругательствами. Спасало только то, что Даша с экономкой были поблизости.

“Надо же быть такой идиоткой, – зато про себя я не выбирала выражений. – Оставить любимую игрушку на видном месте и на самой высокой полке, зная, что рано или поздно ребёнок обязательно попытается её заполучить. Это ж элементарная психология, блин! Запретный плод! Или…”

От мысли пришедшей в голову, мне стало дурно. Неужели эта Леру специально Дашку спровоцировала?

— Дарья, – ко мне вернулось самообладание, и даже голос сильно не дрожал. – Скажи, а когда именно мадемуазель положила туда куклу?