Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 36 – Валери Овчинникова

Андрей отвечает не сразу.

Смотрит на Олега так, что тот впервые за встречу отводит глаза на полсекунды.

— Ты сам вывел ее из своей жизни. Не приписывай мне свою работу.

У меня внутри что-то сжимается.

Не от боли.

От того, что он сказал это вслух. Ровно. Без пафоса. При всех. Не «я тут ни при чем», не «мы просто друзья», не «не надо так». А прямо: ты сам.

Олег краснеет.

— Не забывайся.

— Это совет себе оставь.

— Достаточно, — вмешивается Маргарита Сергеевна. — Мы обсуждаем аренду. На текущий момент управляющая компания приостанавливает рассмотрение заявки ООО «СоколФуд» до урегулирования прав на бренд, материалы и подтверждения правомерности использования финансовых документов. Также просим стороны предоставить письменные позиции через юристов. До разрешения спора помещение не резервируется.

Вероника резко поворачивается к ней.

— Но у нас сроки. Мы уже начали подготовку.

— Вы начали подготовку до подписания договора, — отвечает Маргарита Сергеевна. — Это ваш предпринимательский риск.

Сухо.

Красиво.

Я бы ей продала хороший багет со скидкой.

Олег собирает бумаги.

— Это временно.

Я закрываю папку.

— Конечно. Как и твое ощущение, что я промолчу.

Он смотрит на меня с такой злостью, что еще месяц назад мне стало бы не по себе. Сейчас мне неприятно, но не страшно. Разница важная. Страх парализует. Неприятность можно пережить и занести в документы.

Вероника встает. Проходит мимо меня, но останавливается у двери.

— Вы думаете, клиенты будут вечно выбирать старую пекарню из ностальгии?

Я смотрю на нее.

— Нет. Я думаю, клиенты выбирают вкус, честность и место, где их не кормят чужой кражей под видом обновления.

Она усмехается.

— Посмотрим.

— Обязательно. Только на этот раз через юристов.

Они уходят.

В переговорной становится тише. Маргарита Сергеевна обещает прислать официальное письмо о приостановке, юрист уточняет перечень документов. Андрей говорит с ними коротко, делово. Я складываю папку, проверяю телефон, вижу несколько новых сообщений от Петра Аркадьевича и одно от Алисы: «Я купила билет. Завтра вечером буду».

Ну что ж. Дочь едет смотреть на руины родительского брака и, как она выразилась, на Лаврова. Нужно будет купить домой еду. В холодильнике сейчас половина лимона, сыр и чувство собственного достоинства. Последнее несъедобно.

На парковке торгового центра мне резко становится дурно.

Не драматично, без красивого падения на руки мужчине. Просто мир на секунду уезжает в сторону, а желудок вспоминает, что пирожок с капустой не был полноценным обедом для женщины, которая воюет с мужем и его ООО.

Андрей успевает взять меня за локоть.

— Сядь.

— Не надо.

— Сядь, Марина.

— Я не падаю.

— Ты споришь с человеком, который держит тебя за локоть, чтобы ты не упала.

Я сажусь на край бетонного ограждения. Злюсь. На себя, на Олега, на Веронику, на слабость, на то, что локоть под пальцами Андрея ощущается слишком отчетливо. Его рука теплая, сильная. Держит крепко, но не давит. И это снова сбивает. От мужских рук я отвыкла ждать аккуратности.

— Вода, — говорит он.

— У тебя с едой и водой какая-то навязчивая программа.

— У меня с тобой программа: не дать тебе рухнуть до победы.

— До победы далеко.

— Значит, программа долгосрочная.

Я смотрю на него.

Он протягивает бутылку воды. Взгляд спокойный, но под ним есть то самое, о чем мы оба не говорим. Ждать. Он умеет. И не скрывает, что ждет не только моего развода с Олегом и юридической чистоты. Ждет меня. Когда я перестану отбиваться от каждого нормального жеста. Когда позволю ему подойти ближе не как свидетелю и деловому союзнику.