Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 2 – Валери Овчинникова

Раньше я обижалась. Потом злилась. Потом пыталась поговорить. Потом перестала. Не потому что стало всё равно, нет. Просто есть такой момент, когда ты понимаешь: стучаться в закрытую дверь можно долго, но если за дверью человек надел наушники, включил музыку и решил, что тебя не существует, то виноваты будут только твои костяшки.

А у меня костяшки уже болели.

— Мам, а папа сегодня будет дома? — спросила Соня, перепрыгивая через темные мокрые пятна на тротуаре.

— Будет, — ответила я не слишком уверенно. — Просто поздно.

— Он мне обещал почитать про драконов.

Конечно. Про драконов. Максим обещал ей это уже четвертый день подряд. У нас дома книжка про драконов лежала на тумбочке возле кровати, как памятник отцовским обещаниям. Я каждый вечер сама читала Соне про огнедышащего Грора, а она слушала, но всё равно спрашивала, почему папа не пришел. И каждый раз я придумывала новую версию. Папа устал. Папа работает. Папа старается для нас. Папа любит тебя.

Последнее я говорила особенно бодро, потому что дети очень хорошо чувствуют, когда взрослый врет. А если уж врешь, делай это уверенно, Алина. Хоть в чем-то будь профессионалом.

— Сегодня, может, успеет, — сказала я.

Даня хмыкнул. Не зло, не грубо, просто как-то по-взрослому. И мне от этого стало неприятно.

— Он опять скажет, что у него дела.

— Даня.

— Что? Он всегда так говорит.

Я не нашлась, что ответить. Потому что ребенок был прав, а спорить с правдой у меня сегодня сил не было. Честно говоря, сил у меня не было вообще. Ни на правду, ни на ложь, ни на ужин. Хотелось лечь прямо здесь, на тротуаре, аккуратно положить под голову пакет с колготками и сказать прохожим: «Не обращайте внимания, это мать двоих детей перешла в режим энергосбережения».

Но нельзя. У меня дети. У меня дом. У меня муж, который зарабатывает деньги и считает, что этим закрыл все остальные вопросы. У меня холодильник, в котором грустно лежали два яйца и половина лимона. У меня жизнь, которую я сама когда-то выбрала, хотя иногда хотелось найти ту двадцатипятилетнюю дуру, которая сияющими глазами соглашалась на «зачем тебе работать, я сам всё обеспечу», и хорошенько потрясти за плечи.

Не сильно. Но от души.

Мы вышли на центральную улицу, где всегда было слишком много машин, людей и витрин, в которых отражалась женщина, подозрительно похожая на меня, только какая-то усталая, помятая и совсем не похожая на жену успешного мужчины. Успешный мужчина у меня был. Это да. Квартира, машина, деньги на продукты, кружки детям, отпуск раз в год, если Максим не слишком занят. Формально — грех жаловаться.

Неформально — иногда я чувствовала себя не женой, а бытовой техникой с функцией «мать», «ужин», «уборка», «не мешать».

— Мам, смотри, машина как у папы! — вдруг сказал Даня.

Я сначала даже не повернула голову. Машин как у Максима в городе хватало. Черный внедорожник, дорогой, блестящий, с тонированными стеклами. Каждый второй человек, который считал себя большим начальником, почему-то хотел именно такую. Видимо, в комплекте к машине выдавали уверенность, что тебе можно парковаться как попало и смотреть на всех с легким презрением.

— Угу, — сказала я, поправляя сумку на плече. — Похожа.

— Нет, мам, правда как у папы. Номер тоже похож.

Вот тут я повернулась.