Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 34 – Валери Овчинникова

Я выдохнула. Не полностью. Так, на половинку легкого. Вторую половинку организм решил приберечь на случай, если у дома действительно будет опека, полиция, спецназ и Татьяна Борисовна с плакатом «Верните внучку в правильную семью».

— Елена Павловна, а он может… правда забрать детей?

— Не так. Не сегодня. Не с порога. Но он может пытаться создать картину, что вы препятствуете общению и нестабильны. Поэтому вы сейчас ведете себя спокойно. Максимально спокойно.

— Я поняла.

— Алина.

— Да?

— Спокойно — не значит покорно.

Я почему-то остановилась прямо у бордюра, хотя такси уже подъезжало. Вот эта фраза попала куда-то глубже, чем все юридические объяснения. Спокойно — не значит покорно. Надо же. Оказывается, можно не кричать, не плакать, не падать в обморок и при этом не отдавать свою жизнь обратно человеку, который пришел с мамой и костюмом.

— Спасибо, — сказала я.

— Позвоните, если ситуация обострится.

Я села в такси.

Водитель оказался разговорчивым мужчиной лет пятидесяти с добрыми глазами и навигатором, который почему-то вел нас не к маме, а в какую-то беспросветную пробку. Он спросил, удобно ли мне, потом заметил, что я нервничаю, потом сообщил, что утро сегодня тяжелое, магнитные бури, все на дорогах как бешеные. Я кивала, сжимая телефон. Магнитные бури, конечно. Вчера муж изменил из-за кризиса в семье, сегодня свекровь приехала за ребенком из-за магнитных бурь. Прекрасно. Вселенная, погода, жена — все виноваты, кроме конкретных людей.

Мама за это время прислала мне короткое видео.

Я включила звук на минимуме.

На экране была наша калитка. За ней стоял Максим в темном пальто, Татьяна Борисовна в своей вечной идеальности и мужчина в костюме. Мужчина был лет сорока, высокий, гладко причесанный, с папкой в руках. Выглядел он так, будто его специально выращивали в офисном аквариуме, кормили деловыми письмами и раз в неделю протирали от эмоций.

— Елена Викторовна, — говорил Максим, и голос у него был тот самый, деловой. На таком он подписывал договоры и врал особо успешно. — Не нужно устраивать цирк. Я отец. Я имею право увидеть дочь.

Мама за кадром ответила спокойно:

— Увидеть — да. Увезти — нет.

— Мы не собираемся ее похищать, — вмешалась Татьяна Борисовна. — Мы хотим забрать ребенка домой, в нормальные условия.

— Нормальные условия — это где папа целует тетю на глазах у детей? — спросила мама.

Я чуть не уронила телефон.

Мама.

Мамочка.

Лена Викторовна.

Женщина с блинами, папкой и внезапным даром словесного удара.

На видео Татьяна Борисовна дернулась так, будто ей в кофе лимон выжали.

Мужчина в костюме сделал шаг вперед.

— Елена Викторовна, давайте не будем обострять. Я представляю интересы Максима Андреевича. Мы хотим зафиксировать, что мать детей самовольно увезла их из места постоянного проживания и препятствует отцу в общении.

Вот он. Юрист. Ну или мужчина, который очень хотел им казаться. Интересы Максима Андреевича. Конечно. У Максима даже интересы были в костюме. Мои интересы пока ехали в такси с остывшим кофе и дрожащими коленками.

Мама на видео сказала:

— Фиксируйте. Я тоже фиксирую.

И закрыла форточку.

Видео закончилось.

Я смотрела на черный экран и впервые за утро почувствовала не только страх. Еще злость. Хорошую такую, горячую. Прямо бодрящую. Как кофе, только без необходимости платить.