Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 51 – Валери Овчинникова

— Максим.

— У нас общий ноутбук, общая семья, общая жизнь. Не делай вид, что у тебя появились какие-то тайны.

— У меня появилась работа.

— Посмотрим, надолго ли.

Я сжала пальцы на блузке. Ткань смялась в кулаке.

— Ты решил мне мстить?

— Я решил вернуть свою семью.

— Угрожая моей работе?

— Я просто хочу, чтобы ты одумалась.

— И если я не одумаюсь?

Он подошел ближе.

Слишком близко.

Я почувствовала знакомый парфюм. Тот самый. Дорогой, красивый, чужой теперь. Раньше он казался мне запахом дома. Теперь — запахом клетки.

— Тогда я напомню тебе, Алина, что всё, что у тебя есть, появилось благодаря мне.

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что нет?

— Не всё. Дети появились благодаря нам двоим. А я появилась задолго до тебя.

Он усмехнулся.

— И где ты была все эти десять лет?

Вопрос ударил больно.

Очень.

Потому что я и сама не знала. Где я была? В кухне? В детской? В списках покупок? В глаженых рубашках? В бесконечном «потом»?

Я медленно выдохнула.

— Потерялась.

Он победно чуть приподнял подбородок, будто я только что признала его правоту.

Я подняла глаза.

— Но теперь нашлась.

В эту секунду мой телефон завибрировал.

Не Максим. Не мама. Не любовница.

На экране высветилось новое сообщение с неизвестного номера.

«Алина Викторовна, добрый вечер. Это Марина из HR “Власов Групп”. Кирилл Сергеевич просил уточнить: завтра к вашему первому рабочему дню оформить временный пропуск на вашу девичью фамилию или на фамилию мужа?»

Я прочитала.

И почему-то улыбнулась.

Максим тоже увидел экран.

Улыбка сползла с его лица.

А я впервые за сутки почувствовала, что у меня есть выбор.

Маленький. Формальный. Всего лишь фамилия на пропуске.

Но мой.

Я подняла телефон и набрала ответ:

«На девичью. Алина Викторовна Кравцова».

Максим смотрел на мой телефон так, будто я не фамилию в пропуске поменяла, а прямо при нем подписала договор с дьяволом, продала душу, детей, семейный сервиз и его любимую кофемашину.

Хотя, если честно, кофемашину я бы оставила. У нее-то в нашей семье совести было больше, чем у некоторых. Она хотя бы честно выполняла свою функцию: нажал кнопку — получил кофе. А не «я тебя обеспечиваю, поэтому имею право целовать кого хочу».

— Что это значит? — спросил Максим.

Я отправила сообщение HR, убрала телефон и только потом подняла на него глаза.

— Что именно?

— Кравцова.

Он произнес мою девичью фамилию так, будто она была неприличным словом. Хотя Кравцова нормальная фамилия. Рабочая такая, крепкая. Не аристократическая, конечно, не «фон что-нибудь», зато моя. Родная. Папина. И сейчас она вдруг показалась мне не просто набором букв, а маленьким спасательным кругом, который много лет лежал где-то в глубине шкафа, а я только сейчас вспомнила, что вообще-то умею плавать.

— Это моя фамилия.

— Твоя фамилия — Белова.

— Пока да. В документах.

— Не пока, — резко сказал он. — Ты моя жена.

Вот это «моя» снова царапнуло. Раньше, наверное, оно даже нравилось. Дура. Молодая, влюбленная, с глазами в форме сердечек и мозгом, временно отключенным гормонами. «Моя жена» звучало тогда как защита. Как принадлежность к чему-то теплому. А теперь звучало как инвентарный номер на бытовой технике. Моя стиральная машина. Моя квартира. Моя жена. Включать по необходимости, обслуживать регулярно, самостоятельность не предусмотрена.