Книга Прихоть, страница 19 – Асти Брамс

— Не всё так страшно, как кажется, Мия, – серьезно произнёс Стахов с нотами утешения. – Ночью тебе было хорошо со мной. Нам обоим это понравилось.

Он говорил о том, как моё тело предало меня. Как оно откликалось, горело, требовало. Стыд ударил новой, тошнотворной волной, и я заставила себя встретить его взгляд, вложив в свой всю ненависть, на какую была способна.

— То, что произошло ночью… – мой голос дрогнул, и я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль вернула твёрдость. – Это недоразумение! У меня… – я сделала глубокий вдох, – вы знали, что у меня давно не было мужчины. Отчаянный организм может отреагировать на любое внимание! Но то, что будет дальше… не пойдёт ни в какое сравнение. Вам придётся меня насиловать. По-настоящему.

Я выпалила это, чтобы отгородиться и выставить перед собой хоть какой-то рубеж. Чтобы Стахов увидел не девушку, которая стонала под ним, а ту, что готова биться в истерике, царапаться и кусаться!

Он не сильно впечатлился. Лишь слегка склонил голову набок, будто рассматривая редкий, но предсказуемый экземпляр.

— Я надеюсь, до этого не дойдёт, – спокойно озвучил.

И это спокойствие казалось хуже любой угрозы. Оно означало, что мужчина уверен. В себе. В своём праве. В том, что сможет всё обернуть так, как захочет.

— Я тебе гарантирую, – выдавила я, разом переходя на ты, как он и просил. Чувствуя, как дрожь пробирается изнутри, но не сдаваясь. – Вчера я согласилась только потому, что меня вынудили обстоятельства! Ты и Захар. Больше никакого согласия не будет.

Он вдруг шагнул вплотную. Я не отступила, но всё внутри сжалось в комок.

— Значит, – произнёс тихо, взглядом скользнув по моему лицу, задержавшись на губах, на напряжённой линии плеч, – мне придётся проявить терпение и немного сменить тактику.

Фраза прозвучала так, словно Стахов говорил не о женщине, а о сложном, но интересном бизнес-плане, который требует пересмотра стратегии. Это обесценивало.

— Не будь так уверен, – прошипела я, и голос мой наконец сорвался, выдав отчаяние. – Я не грёбаный проект, а человек!

Впервые на его лице промелькнуло что-то живое. Азарт. Как у шахматиста, который получил вызов в игре.

— Я помню, – сказал мужчина, его губы тронула едва заметная, кривая усмешка. – А ты не забыла, что принуждение может неожиданно возбуждать? Настолько, что все человеческие предрассудки летят к чертям и тебе хочется еще.

Стыд обжег тело. Он беспощадно вытащил наружу моменты, которые я отчаянно пыталась похоронить, и преподносил их как доказательство. Моего поражения и того, что граница между насилием и согласием ночью оказалась призрачной.

— У нас все получится, Мия.

— Нет… – прошептала я, но в этих словах уже не было прежней силы. Лишь жалкая, детская надежда, что Стахов в это поверит.

Он отступил от меня и прошел к окну, за которым на что-то уставился. Его спина, в идеально сидящей рубашке, казалась неприступной крепостью.

— Ты так рвёшься домой, – задумчиво произнёс, – будто тебя там ждёт что-то, кроме унижения.

Хмуро глядя на мужчину, я прикусила губу и бросила:

— Захар, по крайней мере, меня не трогал…

Он медленно оглянулся.

— Да. Но он позволилмне тронуть тебя. А кому позволит в следующий раз, когда влезет в неприятности?

Это был удар под дых. Точный, расчётливый, убийственный. Воздух вырвался из лёгких – Стахов знал, что попал в цель. Увидел страх, который жил во мне с того момента, как Захар объявил: «Я тебя ему одолжил ». Страх, что это не конец, а только начало. Что я стала разменной монетой в его карманных играх.