Книга Лжец. Нас больше нет!, страница 27 – Стелла Юсупова

И действительно верю. Лена не умеет врать. Если бы она знала, она бы спалилась в первую же минуту. Она слишком эмоциональная, слишком живая. Не то что я теперь. Самое ужасное, что я сейчас всех подозреваю…

— Но Марк... — Лена мнется. — Ань, ты уверена, что он... ну, что он специально? Может, он правда хотел тебя защитить?

Я молчу. Потому что не знаю ответа. Потому что в этой темноте, куда я провалилась, нет места для адвокатов. Есть только факты: Марк знал. Марк помог Илье сбежать. Марк полтора года смотрел, как я умираю от горя, и молчал. А потом... потом ждал. Приручал. Занимал место.

Он говорил, что любит. Может, и правда любит. Но разве любовь строится на лжи? Разве можно войти в чужой дом через дверь, которую запер предатель, и назвать это спасением?

Мы подъезжаем к поселку. Знакомые улицы, знакомые дома. Наш — светлый, двухэтажный, с яблоневым садом, который мы с Ильей сажали вместе. Дура. Какая же я дура. Я поливала эти яблони, думая о нас. А он в это время, наверное, поливал чем-то другим свою... Ту, ради которой он притворился мертвым.

В горле встает ком. Тошнота подкатывает к горлу, но я давлю ее усилием воли. Не сейчас. Потом. Дома. В ванной. Когда никто не увидит.

Лена паркуется у калитки. Я выхожу, и ноги подкашиваются. Приходится ухватиться за машину, чтобы не упасть. Лена бросается ко мне, но я отстраняюсь.

— Я сама.

— Ань, давай я зайду? Посижу с тобой? Детей уложу? Ты же...

— Нет. — Я смотрю на нее. В ее глазах слезы. Она переживает. Ей правда больно. Но она не понимает главного: мне сейчас нельзя быть с кем-то. Я не вынесу чужого сочувствия. Оно раздавит. Я должна справиться сама. Или не справиться — это уж как выйдет. — Лен, пожалуйста. Я позвоню. Если что — позвоню. Но сейчас мне нужно побыть одной. С ними…

Она колеблется. Вижу, как ей хочется спорить, возражать, защищать. Но что-то в моем лице, наверное, останавливает.

— Хорошо. — Она обнимает меня, быстро и крепко. — Но ты звони. В любое время. Я приеду.

— Спасибо.

Я иду к дому. Ключи звенят в руках. Странно, руки не трясутся. Вообще ничего не трясется. Внутри — вакуум. Такое ощущение, что меня заморозили, а потом разморозили неправильно, и теперь я существую в режиме энергосбережения.

Дверь открывается. Из прихожей слышны голоса — няня возится с детьми в гостиной.

— Мама! — Лика первой вылетает навстречу. Она в пижаме, с зайцем под мышкой, щеки розовые после ванны. — Мамочка, ты пришла! А мы тебя ждали! А дядя Марк где? А как же свадьба?

Я приседаю, обнимаю ее. Вдыхаю запах детского шампуня. Самый родной запах в мире.

— Дядя Марк... сегодня не придет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У него дела.

— А завтра? — Даня появляется в дверях гостиной. Смотрит на меня с подозрением. Дети — они чувствуют. У них радар на материнское состояние настроен точнее любого прибора. — Он обещал в воскресенье в кино.

— Даниил, — я встаю, беру себя в руки. — Мы поговорим об этом завтра. Хорошо? Сейчас поздно. Вам пора спать.

— Но мультик! — тянет Лика.

— Без мультика. — Я целую ее в макушку. — Идем. Я вам почитаю.

Чтение становится спасением. Я сижу на краю кровати Лики, раскрываю книжку про Винни-Пуха и читаю механически, не вникая в слова. Главное — ритм. Главное — не сорваться. Лика засыпает быстро, уткнувшись носом в зайца. Даня дольше ворочается, но тоже сдается.