Онлайн книга «Лжец. Нас больше нет!»
|
Я вошел тихо. Осторожно ступал по плитке в прихожей, стараясь не скрипеть. Слышал, как на кухне журчит вода. Аня. Я узнал бы этот звук из тысячи. То, как она наливает воду. То, как ставит стакан на столешницу. Это было частью меня, частью той жизни, которую я добровольно убил. Я замер в тени коридора. Смотрел на нее. Она стояла ко мне спиной, в этом дурацком платье цвета шампань. Платье невесты. Платье для другого. Волосы растрепаны, плечи опущены. Она смотрела в окно, на сад, и даже со спины было видно, как ей больно. Как ей плохо. Как она одна… И тут я сорвался. Вместо того чтобы выйти, подойти, обнять, сказать что-то нормальное, человеческое, — я полез наверх. К детям. Как вор. Как последний идиот… Я хотел их увидеть. Просто увидеть. Украдкой. Хотя бы во сне. Я поднялся по лестнице, стараясь ступать бесшумно, и пошел по коридору к комнате Лики. Дверь была приоткрыта. Я заглянул. Она лежала в своей кроватке, обняв зайца. Моя дочь. Моя маленькая девочка. Она выросла. Когда я уезжал, она была совсем крохой, а сейчас… Я смотрел на нее, и внутри все разрывалось на части. Глаза защипало. Я не плакал… я не помню, когда плакал в последний раз. Наверное, никогда. Но сейчас… сейчас слезы подступили к горлу, душили, не давали дышать. — Папа? Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Лика открыла глаза и смотрела на меня. Не испуганно. Не удивленно. Она просто смотрела, будто видела привидение. Или будто ждала. — Папа, ты вернулся? — прошептала она. — А мама сказала, что ты в командировке… Я не выдержал. Шагнул в комнату, присел на край кровати, погладил ее по голове. Такая мягкая, теплая… — Я вернулся, дочка, — прошептал я, и голос предательски дрогнул. — Я вернулся. — А дядя Марк говорил, что ты на небе, — серьезно сказала Лика. — А я не верила. Я знала, что ты живой. Я чувствовала… Я замер. Дядя Марк говорил… Этот урод говорил моим детям, что я мертв?! Он просто отрезал меня от них окончательно… Да, сейчас я понимаю, как же коварен он был… — Я живой, малышка, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я всегда был живой. Просто… так получилось. — А ты останешься? — Лика смотрела на меня с такой надеждой, что сердце сжалось в кулак. — Ты больше не уйдешь? Ты же не снишься мне?! — Я… — я не знал, что ответить. Я хотел остаться. Хотел кричать, что останусь навсегда. Но я не имел права. Не сейчас. Мне надо сначала Аню убедить… И в этот момент сзади раздался голос. Тихий. Страшный. Ледяной. — Илья. Встал. Отошел от нее… Я обернулся. В дверях стояла Аня. Бледная, как полотно, с глазами, полными такого ужаса и боли, что мне стало физически холодно. Но в этом ужасе уже не было прежней любви. Только страх. Страх за детей. И ненависть. Глубокая, как океан, от которого мне было тошно последние полгода… — Аня, я только… — начал я, поднимаясь. — Я сказала: отошел от нее, — повторила она шепотом, — ты не смеешь к ним прикасаться. Ты не смеешь к ним подходить. Ты мертв, Илья. Для них ты мертв… Лика захныкала. В голове запульсировало от отчаяния. — Аня, — я шагнул к ней, пытаясь взять за руку, увести из детской, чтобы не пугать Лику. — Давай спустимся. Поговорим. Только не здесь. Не при ней. Она дернулась, как от удара током, и отшатнулась в коридор. Я вышел за ней, прикрыв дверь в детскую. Мы стояли друг напротив друга в полумраке коридора. Между нами — пропасть в полтора года лжи. И двое детей за стеной, которые не должны этого слышать. |