Книга Лжец. Нас больше нет!, страница 46 – Стелла Юсупова

Аня заворочалась во сне, что-то прошептала, придвинулась ближе. Я замер, прислушиваясь к ее дыханию. Ровное, спокойное. Впервые за полтора года — по-настоящему спокойное. Не то прерывистое, судорожное, каким она дышала в те первые месяцы, когда я ночами сидел у нее в гостиной, боясь, что она наглотается таблеток или просто перестанет дышать от тоски.

Я вспомнил тот первый месяц после катастрофы. Она не плакала. Это было страшнее любых рыданий. Она просто... отсутствовала. Тело — здесь, в этом доме, среди детей, среди вещей, которые напоминали о нем. А душа — там, в черной воде, куда упал самолет. Я приходил каждый день. Приносил продукты, забирал детей в парк, делал вид, что все в порядке, что я просто друг семьи, выполняющий свой долг.

Долг.

Какое лицемерное слово.

Я врал ей с первого дня. Знал, что Илья жив. Знал, где он. Знал, с кем. И помогал ему оставаться мертвым. Знал, что воды Черного моря не поглотили его… Знал и молчал, потому что не было у меня тогда для нее другой правды… Я был так убеждет в ее безотносительной любви к ничтожному мужу, что хоть так, хоть сбоку хотел подмазаться…

Потому что хотел ее.

Я хотел ее с того самого дня, когда Илья впервые привел ее в нашу общую компанию. Студентка, скромная, с огромными глазами и копной каштановых волос, она смотрела на моего друга так, как смотрят только раз в жизни — всем сердцем, без остатка, навсегда. Я тогда подумал: «Повезло тебе, Илюха. Такую — найти». А потом подумал: «И за что она тебе?»

Она не смотрела на меня. Никогда. Я был для нее просто тенью мужа, его лучшим другом, крестным ее сына. Она улыбалась мне вежливо, наливала чай, спрашивала о делах. А все это время я видел только ее. Слышал только ее голос. Запоминал, как пахнут ее духи, когда она проходит мимо.

Я ждал. Четырнадцать лет. Терпеливо, как удав. Знал, что Илья ее не достоин. Видел, как он относится к ней — с пренебрежением, с привычностью, с той убийственной уверенностью, что она никуда не денется. Видел, как он засматривается на других. Как задерживается в командировках. Как врет ей о встречах и переговорах. Его баба последняя была далеко не первой… Вот что было ужасным. Вот что самое ужасное в гулящих, неверных мужиках. Здесь важен сам факт измены. Объект- дело второстепенное.

Я видел это все и знал. И ничего не говорил.

Потому что надеялся глубоко в душе. Потому что знал — он сорвется. Рано или поздно. Слишком много свободы, слишком мало уважения, слишком большая уверенность в своей безнаказанности. И тогда я буду рядом. Я, а не он.

Виноват ли я в этом? Плохой ли я человек? Богу решать… Но одно я знал точно- Аня из тех женщин, кто по доброй воле бы не изменяли… Это просто невозможно в ее картине мира. А какие еще у меня были шансы с глубоко замужней?

Когда он позвонил мне в тот день, через два часа после новостей о катастрофе, я уже знал, что скажу. Я не стал его отговаривать. Я предложил помощь. Даже не помог — подтолкнул. Аккуратно, профессионально, как делал сотни раз в бизнесе, убирая конкурентов с пути.

— Я помогу тебе исчезнуть, — сказал я спокойно. — Но ты уходишь насовсем. Никаких звонков. Никаких писем. Никакого возвращения. Ты мертв для всех. Согласен?

Он согласился. Идиот. Он даже не понял, что я только что подписал ему приговор. Не смертный, нет. Хуже. Приговор к жизни без нее. Без детей. Без всего, что он имел и не ценил.