Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 93 – Нина Георге

В таком сопровождении Эгаре Чайковского еще не слышал: под завывания ветра, упирающегося в борт и толкающего «Лулу» к берегу, под стоны и уханье судового дизеля и под скрип балок. С полок сыпались книги; Линдгрен лежала под привинченным к полу диваном, Кафка, прижав уши, с тревогой следил за падающими книгами из дыры в обшивке кресла.

Когда они вошли в Сей, приток Соны, Жан Эгаре увидел впереди стену из молочных облаков, напоминающих клубы пара в прачечной.

Эгаре чувствовал запах наэлектризованного воздуха, запах вспененной зеленой воды, ощущал мозолистыми ладонями сопротивление штурвала, и ему все это очень нравилось. Ему нравилось жить!

Он наслаждался — даже штормом.

Пять баллов по шкале Бофорта.

Боковым зрением, в промежутке между двумя огромными волнами, он увидел женщину. В дождевике, с огромным зонтом в руках, наподобие тех, с которыми ходят лондонские биржевые маклеры, она смотрела поверх гнущегося под натиском шквалистого ветра камыша. Подняв руку для приветствия, она вдруг расстегнула молнию своего дождевика, сбросила его с себя, повернулась спиной к воде, раскинула, как крылья, руки, уподобившись бразильской статуе Христа на горе Корковадо, и, сжимая в правой раскрытый зонт, упала навзничь в кипящую реку.

— Что за черт?.. — пробормотал Эгаре. — Сальво!.. Женщина за бортом!.. Справа по борту!.. — заорал он через секунду.

Итальянец выскочил из камбуза как ошпаренный.

— Che?^[55] Ты что, пьяный? — крикнул он.

Эгаре показал на тело, качавшееся на волнах, как на качелях. И на зонт.

Неаполитанец уставился на воду. Зонт пошел ко дну.

На щеках Кунео играли желваки.

Наконец он схватился за канаты и спасательный круг.

— Ближе! — крикнул он. — Массимо! Брось свое пианино! Ты мне нужен! Сию секунду! Subito!^[56]

Пока Эгаре направлял судно к берегу, Кунео привязал к канату спасательный круг, подошел к релингу и, крепко упершись в палубу своими короткими узловатыми ногами, швырнул его за борт. Потом протянул Максу канат со словами:

— Когда я крикну — тащи! Только тащи как следует, изо всех сил, понял?

После чего снял свои начищенные ботинки и ласточкой прыгнул в воду.

Молнии одна за другой раскалывали небо.

Макс и Эгаре смотрели, как Кунео энергичными движениями кролем плывет по кипящей воде.

— О черт! Черт! Черт! — бормотал Макс.

Он закатал рукава куртки и снова взялся за канат.

Загремела в клюзе якорная цепь — Эгаре отдал якорь.

Судно крутилось на волнах, как белье в стиральной машине.

Кунео доплыл до женщины и обхватил ее одной рукой.

Эгаре с Максом подтащили их к борту и подняли на палубу. С усов Кунео капала вода, а треугольное лицо женщины кудрявыми водорослями облепили мокрые рыжие волосы.

Эгаре поспешил в рубку. Он уже включил рацию, чтобы вызвать скорую помощь, но тут Кунео положил ему на плечо тяжелую мокрую руку:

— Не надо! Она не хочет. Обойдемся без врача. Я все сделаю. Ее сначала нужно растереть и согреть.

Эгаре не стал возражать.

Впереди из тумана проступали очертания марины Кюизери. Эгаре направил «Лулу» в гавань. Вдвоем с Максом, мгновенно промокнув до нитки под дождем и ветром, они пришвартовали судно к понтону.

— Надо валить на берег! — крикнул Макс сквозь свист и вой ветра. — Иначе нас тут так растрясет — неделю блевать будем!

— Я не могу оставить книги и кошек! — крикнул Эгаре в ответ, захлебываясь от воды, которая заливала ему лицо, шею, струилась по рукам. — К тому же я — capitano, а значит, не могу покинуть свое судно.