Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 95 – Нина Георге

— А вы знаете более эффективный способ? Интересно — какой? Лежа на диване? Там у вас не осталось больше супа?

Кунео восторженно улыбнулся Саманте и в очередной раз пригладил свои усы.

— Слава богу! — прошептал он и дал ей еще супа.

— И мне действительно пришло в голову кое-что важное, когда волны играли со мной в кошки-мышки и я чувствовала себя как последняя изюмина в кексе. До меня вдруг дошло, чего мне не хватает в жизни, — заявила она.

И сунула в рот еще одну ложку супа.

И еще одну. И еще.

Они с нетерпением ждали продолжения.

— Я хочу еще раз поцеловать мужчину, и не просто поцеловать, а по-настоящему, — сообщила она, после того как выскребла последнюю каплю супа из тарелки. Потом довольно рыгнула, взяла руку Кунео, положила ее себе под щеку и закрыла глаза. — Когда высплюсь… — пробормотала она.

— Я к вашим услугам, мадам, — тихо произнес Кунео, бросив на нее маслянисто-туманный взгляд.

Она не ответила. Только улыбнулась. Через несколько секунд она уснула и тихо засопела.

Мужчины растерянно переглянулись.

Макс беззвучно рассмеялся и поднял вверх большие пальцы обеих рук.

Кунео попробовал сесть удобнее, чтобы не будить спящую. Ее голова лежала на его большой ладони, как кошка на подушке.

В то время как над «книжным городом на реке Сей» свирепствовал ураганный ветер, который, по сообщениям синоптиков, ломал деревья как щепки, «прорубая» в лесах целые просеки, забрасывал машины на крыши и предавал огню крестьянские дома, трио мужчин изо всех сил старалось вести беззаботную жизнь.

— А почему Кюизери — это рай, как, ты говорил, три тысячи лет назад? — тихо спросил Макс Жана.

— О, Кюизери! Кто любит книги, тот сразу же влюбится в эту деревушку, в которой все помешаны на книгах. Или просто помешаны, что почти незаметно. Чуть ли не в каждом доме — книжная лавка, типография, переплетная мастерская, издательство… И на каждом шагу — художественные объединения. Там все просто вибрирует от творческой инициативы и фантазии.

— Что-то пока это незаметно, — сказал Макс.

Ветер с воем носился над судном и свирепо сотрясал все, что было не принайтовано. Кошки обосновались на постели под боком у Саманты: Линдгрен устроилась у ее шеи, а Кафка — на ногах, в ложбинке между икрами. «Она теперь наша», — всем своим видом демонстрировали они.

— Каждый букинист в Кюизери специализируется на чем-то своем. Тут можно достать всё. А уж если я говорю «все», то это и в самом деле означает все, — заявил Эгаре.

В своей прежней жизни, когда он еще был книготорговцем в Париже, он периодически имел дело с торговцами раритетами — например, когда какой-нибудь состоятельный клиент из Гонконга, Лондона или Вашингтона уверял себя, что ему просто необходимо первое издание Хемингуэя за сто тысяч евро, в замшевом переплете, с дарственной надписью автора старому доброму другу Тоби Отто Брюсу. Или книгу из библиотеки Сальвадора Дали. Одну из тех, что он прочел незадолго до своих сюрреалистических грез о «мягких часах».

— Значит, тут есть и «пальмовые листья»? — спросил Кунео.

Он все еще стоял на коленях перед кроватью, держа ладонь под щекой Саманты.

— Нет. Есть сайенс фикшен, фантастические истории и фэнтези. Да, специалисты тут видят существенные различия. Кроме того…

— «Пальмовые листья»? А это еще что такое? — перебил его Макс.