Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 51 – Ирина Романовская

Не теряя ни минуты, собираемся и едем в клинику. Педиатр сразу обрабатывает горло ребенка специальным раствором. Соня плачет, хрипло кричит и пытается как можно скорее выбежать из кабинета. С трудом удается одновременно держать ребенка и слушать наставления врача.

Измученная неприятными процедурами, Соня вырубается прямо в такси. Несу ее домой на руках. Никак не попаду ключом в замочную скважину. Дочь поворачивает голову, цепляет лбом мой подбородок.

Ойкаю от боли. Ключи летят на пол. Во рту появляется неприятный металлический привкус. Я прикусила сама себе язык.

Звон металла об кафель и мой вскрик будит Соню. Опускаю дочь на ноги, тянусь за ключами.

— Хочу печеньку, — хнычет Соня.

— Малыш, нельзя. Доктор запретил. У тебя в ротике ранки, от печенья может быть больно.

— Ну, пожалуйста, — продолжает просить ребенок, зайдя в квартиру. Топает ножками и дует губы.

— Нет, Сонь. Даже не проси, — строгим тоном отрезаю я, не поддаваясь на манипуляции. — Нельзя тебе такого. Только супы, каши жидкие и компот.

Соня еще какое-то время дует губы, но потом сдается и просит сварить ее любимую белую кашу. Ставлю кастрюлю с водой на плиту, достаю из шкафа контейнер с рисом. Руки немного потряхивает. Дочь крутится рядом со мной на кухне. Притащила своих кукол за стол и устраивает молчаливое чаепитие.

В сумке звенит телефон. Принимаю вызов, и прошу Сашу подождать пару секунд. Подключаю беспроводную гарнитуру и возвращаюсь на кухню.

— Как самочувствие, Сашуль? — бросаю взгляд на настенные часы. — Неужто ты только проснулась.

— Почти, — хрипло смеется вчерашняя именинница. — Голова просто нещадно болит после вчерашнего дыма.

— Что? Саш, ты опять за старое взялась? А как же твой ЗОЖ? Для чего опять травишь себя никотином?

— Не, я не о курении. После твоего ухода в клубе случилась самая настоящая облава. Спец отряд полиции напустили дыма и уложили всех присутствующих в заведении людей на пол. Обыскивали всех и вся. Я думала шутка чья-то, но потом увидела, как двух лысых мужиков в мокасинах вывели на улицу в наручниках и усадили в тонированный полицейский бус.

— Ужас какой.

От описания двух задержанных у меня волоски на коже встают дыбом. Похоже это те самые «модники». Передергиваю плечами, сбрасывая с себя воспоминания с их липкими, противными взглядами.

Выключаю плиту, забрасываю в приготовленный рис сливочного масла. Слушаю Сашу и перемешиваю кашу. Выкладываю порцию риса на отдельную тарелку для Сони.

Звонок по второй линии вынуждает прервать беседу с подругой. Переключаюсь на Альбину, спрашиваю в чем дело. Менеджер по рекламе начинает рассказывать, что ее опять атакуют маркетологи «Мелофона». Она помнит о моем категорическом отказе работать с ними, но люди, говорит, настаивают. Просят озвучить те условия, на которых я готова буду принять участие в рекламе их обновленной компании.

Имя сотовой компании бывшего мужа опять выбивает меня из равновесия. Ругаю Альбину за то, что она не может людям объяснить, что такое «нет». За моей спиной хнычет проголодавшаяся дочь, требуя наконец свою кашу.

— Сонь, она еще горячая! — ставлю перед ребенком тарелку с дымящейся кашей. — Видишь какой пар идет?

Альбина защищается от моих нападок рассказами о настойчивости компании. Соня зачерпывает лодкой горячую кашу, тянет ее в рот.