Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 79 – Ирина Романовская

— А что мне остается, если ближе не подпускают?

Наш зрительный коннект вновь пробивает мне штрафной по ребрам. Обида и злость, исходящая от Каролины, сдирает живьем с меня кожу.

— Я правда хочу все изменить. Стараюсь, — не лукавя, говорю я.

— Ладно, — вздохнув, Веснушка поднимает ладони вверх. Выбрасывает белый флаг. — Завтра в пять, чтоб стоял у ворот детского сада. Опоздаешь, мы уйдем есть мороженое и скакать на батутах без тебя.

— Понял. Буду в шестнадцать пятьдесят на условленном месте.

Моя улыбка врезается в ледяную стену бывшей жены.

— Я предупредила, — Каро строга как учительницы в школе. — Уже поздно, и Соне давно пора спать. Возвращайся домой, Назар. Не стоит играть в Хатико под нашими окнами.***

Каролина.

— Хоть бы не пришел, хоть бы не пришел, — бормочу как мантру, направляясь к детскому саду. Я вся как на иголках. Нервничаю, постоянно думая о прогулке, на которую сама всех и подписала. Не знаю, как выдержу целый час бок о бок с Горским. Понятия не имею, о чем с ним разговаривать. Мы чужие люди и давно не имеем общих тем для разговоров.

Сворачиваю за угол и покидаю двор. На часах уже пять минут шестого. Недовольно поджимаю губы, и ускоряю шаг. Благо бежать недалеко.

На условленном месте никого нет. Сердце пропускает удар. Злюсь. На глазах наворачиваются слезы. Я ведь правда поверила, что он постарается. Хотя бы ради Сони.

Замедляю шаг, чтобы успокоить сбитое дыхание прежде, чем дойду до дверей Сониной группы.

— Каролина, — громкий окрик за спиной заставляет меня остановиться.

Смахиваю слезинку с ресниц и медленно оборачиваюсь.

— Надо же. Явился не запылился, — нарочно выдавливаю из себя веселую улыбку.

Горский усмехается одним уголком рта, захлопывает водительскую дверь.

— Надеялась, не приду? — подходя ближе, интересуется бывший супруг.

— Кто ж тебя знает, — жму плечами и продолжаю идти к детскому саду.

Назар не отстает. В два шага ровняется со мной. Мой сердечный ритм скачет туда-сюда от волнения. Ладони потеют от нервов. Уши горят от пристального взгляда бывшего мужа. Зачем он смотрит? Что выискивает?

— Вот сюда дальше, — показываю на правую дверь и смело дергаю за пластиковую ручку.

Здороваюсь с охранниками и спешу по ступенькам на второй этаж. Все будет хорошо. Просто надо привыкнуть к его присутствию.

В дверях Сониной группы опять творится хаос. Слишком много родителей одновременно пришли за своими детьми. Два воспитателя не успевают одновременно отвечать на летящие в их сторону вопросы, сдерживать скачущих детей и вести отчетность в журналах посещаемости.

— А Миша нормально питался?

— Маша хорошо спала?

— А где поделки Кирюши?

— Саша сегодня не буянил?

— Почему у Стасика зеленый грибочек, а у остальных коричневые?

Родители перебиваю друг друга, дети визжат и толкаются за спинами воспитателей. Горский смотрит на весь этот балаган и цокает недовольно языком.

— Что это за дурдом? — наклонившись надо мной, интересуется он.

— С прошлого года ввели обязательное правило: прежде чем ребенка примут утром в группу/отпустят домой, надо показать паспорт, расписаться в вон том синем журнале и записать время.

— Зачем? — Горский хмурит брови, все еще не понимая смысла в здешних правилах.

— В прошлом году произошла страшная трагедия: в одном из столичных садов ребенка забрал чужой мужчина, просто назвав фамилию и имя её настоящего отца. Воспитательница была новенькая, не всех родителей еще в лицо знала. Не заметила подвоха. И только когда чуть позже пришли настоящие родители девочки, то вскрылся весь ужас происходящего.