Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 80 – Ирина Романовская

— Почему нет камер в таких учреждениях?

— Теперь-то уже есть. А тогда…, — жму плечами, — полиции и добровольцам пришлось искать ребенка несколько суток наобум, пока удалось выяснить, что похитителем оказался сосед семьи, живущий этажом ниже.

— Как после таких историй ты осмелилась водить Соню в детский сад?

— А что мне оставалось? В мире много злоумышленников, но это не значит, что надо перестать жить нормальной жизнью. Плюс выходить на работу тоже понадобилось, еда и коммуналка сами себя не оплатят.

— А те деньги…?

Знаю, о чем хочет спросить бывший супруг.

После развода Назар оставил мне приличную сумму денег. Треть из них — мои модельные заработки, которыми Горский, как мой менеджер, управлял во времена нашего брака, остальное — деньги из его личных активов.

Я могла ни дня не работать после развода и при этом ни в чем себе не отказывать. Но у меня не получалось пользоваться теми средствами. Цифры на счету были словно отравлены.

Каждый раз, когда я пыталась пересилить себя и подходила к банкомату, чтобы снять хоть какую суммы, или же открывала электронный кошелек, перед глазами всплывал образ Назара и звучали его слова о выборе.

— Мне не нужны ни чьи подачки.

Смотрю Назару прямо в глаза. Пусть знает, что я уже не та девочка, которой обязательно надо подстелить соломки, дабы смягчить шишки. Нынешняя «я» не боится трудностей или ошибок. Капризная девочка, которая требовала постоянной опеки, и чтобы ее кружили на руках, давно эволюционировала.

Теперь для меня в приоритете не мужчина рядом, на которого можно свалить все беды, а личная свобода и независимость. Я не хочу ни у кого ходить в должниках. Не желаю зависеть от чьего-то расписания, настроения или семейных древ.

Наш диалог, к счастью, на этой ноте заканчивается.

— Привет, мама. Я так скучала, — на выдохе радостно произносит дочь, когда воспитатели наконец позволяют ей покинут группу. — Смотри какого кота я слепила.

Дочь протягивает мне оранжево-желтое нечто на картонной подставке.

— Как красиво, — восхищаюсь, несмотря на множество огрехов в детской работе.

Я знаю, что Соня не любит работать с пластилином. Каждый шаг в работе с этим материалом для нее словно каторга. Ей не хватает усидчивости, чтобы по пять минут крутить один шарик или раскатывать меж ладоней колбаски различной толщины. Соне хочется действовать быстро и спонтанно, а с пластилином такой фокус, увы, не работает.

— Покажешь папе? — киваю в сторону Горского.

Соня удивленно вскидывает брови.

— Привет, — отец и дочь одновременно приветствуют друг друга.

— А у меня есть кот, — восклицает Соня и в два шага подпрыгивает к Назару. — Смотри какие у него глазки. Правда красивые?

— Угу. Очень краси-и-и-ивые, — растягивает озадаченный отец.

На его лице застыла странная улыбка. Ошеломленный взгляд то и дело виснет на рыжем пластилиновом животном Сони, «красивые» очи которого растянулись от головы и до самого хвоста.

Закусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Вот она еще одна обязанность каждого родителя: хвалить ребенка за потраченные усилия, даже если итоговая работа ребенка далека от общепринятых идеалов.

Каролина.

Отношения Сони и Назара теплеют скоростью света. Они уже ходят за ручку по парку, бегают друг за другом наперегонки по детской площадке, прыгают на батутах. Назар учит дочь кататься на самокате и двухколесном велобеге, а Соня доверят ему постройку высоких башен из песка, делится машинками и рассказывает с кем из мальчиков не поделила машинки в детском саду.