Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 17 – Лия Малинина

— Вставай! — крикнула я, пытаясь перекричать гром. — Ну же, Миша, очнись! Не смей умирать, слышишь?!

Он не шевелился. Байт подбежал ко мне и лизнул меня в мокрую щеку, как будто просил помочь. Я снова потянула его за руку, заставляя сесть. И вдруг он застонал.

— Миша! — я припала к его лицу, почти касаясь щекой его щеки, чтобы услышать. — Ты слышишь меня? Миша!

Он снова застонал, и его глаза медленно открылись. В них было полное непонимание того, что происходит. Он посмотрел на меня, и я увидела, как в его взгляде промелькнуло узнавание.

— Алиса... — прошептал он, и его голос прозвучал слабо, почти неслышно.

— Да, это я, — я заплакала, уже не скрывая слез. — Я здесь, с тобой. Что случилось? Ты сможешь встать? — из меня вылетал миллион вопросов, пока я лихорадочно ощупывала его лицо, плечи, торс. — Надо вызвать врача, слышишь?

— Я... я просто упал, кажется, — прохрипел он, пытаясь приподняться. — Ничего... все хорошо.

— Ничего не хорошо! — закричала я. — Ты лежал на земле без сознания! Ты мог разбить голову!

Он попытался встать, но я остановила его.

— Не торопись, — сказала я, кладя руку ему на грудь. — Я помогу тебе. Только не торопись.

*Алиса*

Я метнулась к дому тети Зины быстрее, чем бегала на соревнованиях по легкой атлетике в университете.

Галоши хлюпали по лужам, ветровка хлопала на ветру, а дождь продолжал хлестать по лицу, но я ничего не замечала.

В голове билась только одна мысль: он ранен, ему нужна помощь.

— Теть Зин! — заорала я, влетая в дом. — Теть Зин, помогите! Миша упал, он не может встать!

Тетя Зина уже стояла в прихожей, накинув на плечи плащ. Кажется, она ждала моего крика.

— Что с ним? — спросила она, засовывая ноги в резиновые сапоги.

— Не знаю, — выдохнула я. — Он лежал на земле без сознания, сейчас очнулся, но встать не может.

Мы выбежали из дома и пересекли дорогу под проливным дождем. Байт по-прежнему метался по двору, но, увидев нас, заскулил и сел рядом с хозяином.

Миша лежал там же, где я его оставила, но теперь он пытался подняться, опираясь на руки. Его лицо было мертвенно-бледным даже в тусклом свете, пробивающемся сквозь пелену дождя из окон его дома.

— Стоять! — крикнула я, подбегая. — Не двигайся!

— Алиса, — прохрипел он, — я же сказал, все в порядке.

— Оно и видно, — буркнула я, опускаясь на колени рядом с ним. — Теть Зин, помогите мне его поднять.

Тетя Зина подошла с другой стороны, и мы вместе взяли его под руки. Миша попытался встать, опираясь на одну ногу, но едва он перенес вес на вторую, как из его груди вырвался глухой стон.

— Черт, — выругался он сквозь зубы, и я увидела, как боль исказила его лицо.

— Нога, — сказала я, не спрашивая. — Ты повредил ногу.

— Похоже на то, — процедил он, стиснув челюсти.

Мы кое-как, шаг за шагом, затащили его в дом. Он почти не мог опираться на поврежденную ногу, и каждый его шаг отдавался в моем сердце острой болью.

Я чувствовала, как он дрожит от холода и напряжения, как его мышцы напряжены до предела.

В доме мы уложили его на диван в гостиной, он откинулся на спинку и закрыл глаза, тяжело дыша. С его волос и одежды стекала вода.

— Боже, — прошептала я, глядя на него. — Тебя нужно вытереть, ты же так еще и простынешь. Теть Зин, принесите, пожалуйста, сухие полотенца.