Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 7 – Лия Малинина

Его взгляд. Колючий, недоверчивый, но он смотрел на меня так, будто видел меня насквозь.

Я вспомнила, как он стоял ко мне спиной и забивал гвозди в стену сарая, как перекатывались мышцы на его руках.

Лежала и думала о том, как крепко эти руки могут обнять.

Я тряхнула головой, прогоняя глупые мысли. Что за чушь? Я приехала сюда за интервью, а не для того, чтобы фантазировать о его руках!

Но мысли не уходили. Они кружились, как мотыльки вокруг горящей лампы, и я снова возвращалась к той минуте, когда он стоял передо мной, такой высокий, взъерошенный, и смотрел на меня с недоверием, будто боялся подпустить ближе.

И вдруг меня осенило. Я не хочу уезжать. Я хочу разгадать его. Хочу снять с него эту броню, эту колючую оболочку, и понять, какой он на самом деле.

Не гениальный программист, не затворник, не жертва предательства. А просто человек.

Я села на кровати и посмотрела на себя в зеркало. Мои глаза горели, в них был азарт, вызов и предвкушение победы. Я знала, что не сдамся. Алиса Заславская не из тех, кто отступает.

— Ну что ж, Михаил, — прошептала я, глядя на свое отражение, — ты еще не знаешь, с кем связался. Я не просто журналистка, я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины.

Уснула уже под утро, но сон был тревожным, и я несколько раз просыпалась, снова прокручивая в голове наш разговор.

И каждый я раз возвращалась к одной и той же детали: на нем была майка с надписью «Цой жив».

Цой.

Это же рок! Значит, он любит рок. Значит, вряд ли он любит попсу. А если он не любит попсу, значит, есть способ его выманить.

Утром я проснулась с четким планом. Села на кровати, потянулась, глянула в окно на дом напротив и довольно оскалилась.

— Сегодня, Мишенька, ты у меня попляшешь, — пробормотала я и быстро оделась.

Я надела самые короткие шорты, какие у меня были, обтягивающую белую майку, которая, как мне казалось, выгодно подчеркивала мои верхние девяносто, и заплела волосы в две косы. Взяла с собой колонку, которую всегда возила в поездки, и вышла во двор.

Тетя Зина уже хлопотала в саду, но я сделала вид, что просто решила ей помочь. Она одобрительно хмыкнула, увидев меня в таком виде, но ничего не сказала.

Я включила колонку на полную громкость. Сначала заиграла какая-то безобидная попсовая песенка, но я быстро переключилась на самый раздражающий трек, который могла найти в своем плейлисте — ту самую бесконечную «Ариву», от которой у нормального человека закипает мозг. Она должна была вытравить его из дома.

Я взяла шланг и начала поливать огурцы, пританцовывая в такт музыке. Но сама постоянно косилась в сторону его участка, ждала реакции. Сначала было тихо, но вдруг я заметила, как дернулась занавеска на окне его дома.

Так! Он меня заметил!

Я еще громче сделала музыку и начала поливать огурцы с особенным усердием, пританцовывая и напевая.

— Огурцы заливаете, — неожиданно раздался над моим ухом низкий хрипловатый бас.

Я вздрогнула так, что чуть не выронила шланг, и резко повернулась. И в тот же момент струя воды хлестнула прямо в него. По лицу, по футболке, по взлохмаченным волосам.

Он застыл, как статуя, мокрый с ног до головы, и уставился на меня с выражением, в котором смешались изумление и ярость.

А я замерла с открытым ртом, сжимая шланг в руках и чувствуя, как мои щеки заливаются краской и начинают гореть, а вместе с ними и кончики ушей.