Книга Эобара, страница 130 – Владимир Орестов

Возможно, об этом не зашла речь на допросах, возможно, дознаватели просто не придали важности этой истории.

А возможно, он не рассказал ничего, пытаясь спасти девушку. Эсте хотелось верить в последнее.

И вообще, в этом деле по отношению к ней было много странностей.

С ней беседовали всего один раз, хотя даже декан их факультета удостаивался этой сравнительной чести минимум три раза, несмотря на то всему городу была известна их давняя вражда с деканом факультета Высшей магии.

И то, ничего страшного на беседе Эсте с безопасниками не было.

Эсте вызвали в одну из аудиторий, отведённых под следствие, даже не повезли в Чёрный куб, и, под пристальным взглядом Правдоглаза, прогнали по десятку вопросов: как давно знает она Падри П…о, какую природу имели их отношения, что рассказывал ей Падри П…о, оставлял ли он на хранение ей какие-либо документы. Затем ей дали подписать копии протоколов и больше не беспокоили. Весь допрос продолжался не более пятнадцати минут.

Выходя из аудитории, находясь в полуобморочном от страха состоянии, не веря, что всё кончилось, Эсте внезапно внутренним чувством почувствовала острый запах гнили и ощутила чей-то тяжелый, будто изучающий взгляд.

Всё это исходило от ширмы в углу кабинета. Из-под края ширмы виднелись чьи-то ботинки. Кто-то сидел там и слушал всё, что происходило в аудитории.

И именно за ширму удалился на пару минут дознаватель, перед тем как сообщить девушке, что она свободна, и Республика не имеет к ней претензий и вопросов.

Из тех же, кто значился как главари заговора, высшая мера была применена ко всем. За исключением Падри. Его оставили в живых.

Что спасло его? Скорее всего, то, что отец Падри занимал весьма высокую должность в министерстве. Не настолько высокую, чтобы полностью спасти сына, но всё же…

…И декан, и все остальные заговорщики остались навсегда в Чёрном Кубе.

Но нужно ли было Падри такое спасение?

Дознаватели-безопасники вытащили из него всё, что было возможно, вместе с информацией забрав разум и память, красоту, молодость и силу.

Чьей было идеей пристроить полоумного инвалида в Университет, как подсобного рабочего, никто не знал.

Может, отец Падри постарался, а может, так распорядились безопасники. Изуродованная фигура, ковыляющая по коридорам и говорящая исключительно по слогам, была прекрасным предостережением для всех потенциальных бунтарей.

Эсте пыталась встретиться с Падри несколько раз, как только узнала о том, что того отпустили на свободу – но её не пустили даже на порог. Попыталась ночью залезть через окно в комнату, где, как ей казалось, держали любимого – сорвалась с водосточной трубы, вывихнула ногу, да ещё загремела в полицейский участок. Там правда, ещё одна странность, с ней обошлись любезнее некуда, стоило только полицейским куда-то позвонить.

А через год Падри вернулся в университет. Больше месяца Эсте пыталась что-то сделать: говорила с ним каждый день, качала перед единственным безумным глазом медальоном с голубем, за скрюченную руку притаскивала в порт, на их любимый пирс. Ничего не вышло.

Тот человек, которого она когда-то практически полюбила, умер где-то в Чёрном Кубе, а по коридорам Университета теперь бродил призрак, по какой-то иронии судьбы откликавшийся на чужое имя.

Тот человек пах луговой ромашкой и немного морской солью, призрак откликался на дар Эсте еле заметным запахом горелой плоти и она не могла точно сказать, осознаётли его или просто чувствует в воздухе рядом с Падри.